все о орехах

Волшебный орех из сказки про щелкунчика


Щелкунчик. Сказка о твердом орехе. Э.Т.А. Гофман

Сказка о твердом орехе

Мать Пирлипат была супругой короля, а значит, королевой, а Пирлипат как родилась, так в тот же миг и стала прирожденной принцессой. Король налюбоваться не мог на почивавшую в колыбельке красавицу дочурку. Он громко радовался, танцевал, прыгал на одной ножке и то и дело кричал:

— Хейза! Видел ли кто-нибудь девочку прекраснее моей Пирлипатхен?

А все министры, генералы, советники и штаб-офицеры прыгали на одной ножке, как их отец и повелитель, и хором громко отвечали:

— Нет, никто не видел!
Да, по правде говоря, и нельзя было отрицать, что с тех пор, как стоит мир, не появлялось еще на свет младенца прекраснее принцессы Пирлипат. Личико у нее было словно соткано из лилейно-белого и нежно-розового шелка, глазки — живая сияющая лазурь, а особенно украшали ее волосики, вившиеся золотыми колечками. При этом Пирлипатхен родилась с двумя рядами беленьких, как жемчуг, зубов, которыми она два часа спустя после рождения впилась в палец рейхсканцлера, когда он пожелал поближе исследовать черты ее лица, так что он завопил: «Ой-ой-ой!» Некоторые, впрочем, утверждают, будто он крикнул: «Ай-ай-ай!» Еще и сегодня мнения расходятся. Короче, Пирлипатхен на самом деле укусила рейхсканцлера за палец, и тогда восхищенный народ уверился в том, что в очаровательном, ангельском тельце принцессы Пирлипат обитают и душа, и ум, и чувство.

Как сказано, все были в восторге; одна королева неизвестно почему тревожилась и беспокоилась. Особенно странно было, что она приказала неусыпно стеречь колыбельку Пирлипат. Мало того, что у дверей стояла стража, — было отдано распоряжение, чтобы в детской, кроме двух нянюшек, постоянно сидевших у самой колыбельки, еженощно дежурило еще шесть нянек, и — что казалось совсем нелепым и чего никто не мог попять — каждой няньке приказано было держать на коленях кота и всю ночь гладить его, чтобы он не переставая мурлыкал. Вам, милые детки, нипочем не угадать, зачем мать принцессы Пирлипат принимала все эти меры, но я знаю зачем и сейчас расскажу и вам

Раз как-то ко двору короля, родителя принцессы Пирлипат, съехалось много славных королей и пригожих принцев. Ради такого случая были устроены блестящие турниры, представления и придворные балы. Король, желая показать, что у пего много и золота и серебра, решил как следует запустить руку в свою казну и устроить нечто, достойное его. Поэтому, выведав от обер-гофповара, что придворный звездочет возвестил время, благоприятное для колки свиней, он задумал задать колбасный пир, вскочил в карету и самолично пригласил всех окрестных королей и принцев всего-навсего на тарелку супа, мечтая затем поразить их роскошеством.

Потом он очень ласково сказал своей супруге-королеве:

— Милочка, тебе ведь известно, какая колбаса мне по вкусу…

Королева уже знала, к чему он клонит речь: это означало, что она должна лично заняться весьма полезным делом — изготовлением колбас, — которым не брезговала и раньше. Главному казначею приказано было немедленно отправить на кухню большой золотой котел и серебряные кастрюли; печь растопили дровами сандалового дерева; королева повязала свой кухонный передник. И вскоре из котла потянуло вкусным духом колбасного навара. Приятный запах проник даже в государственный совет. Король, весь трепеща от восторга, не вытерпел.

— Прошу извинения, господа! — воскликнул он, побежал на кухню, обнял королеву, помешал немножко своим золотым скипетром в котле и, успокоенный, вернулся в государственный совет.

Наступил самый важный момент: пора было разрезать на ломтики сало и поджарить его на золотых сковородах. Придворные дамы отошли в сторонку, потому что королева из преданности, любви и уважения к царственному супругу собиралась лично заняться этим делом. Но как только сало начало зарумяниваться, послышался тоненький, шепчущий голосок:

— Дай и мне отведать сальца, сестрица! И я хочу полакомиться — я ведь тоже королева. Дай и мне отведать сальца!

Королева отлично знала, что это говорит госпожа Мышильда. Мышильда уже много лет проживала в королевском дворце. Она утверждала, будто состоит в родстве с королевской фамилией и сама правит королевством Мышляндия, вот почему она и держала под печкой большой двор. Королева была женщина добрая и щедрая. Хотя вообще она не почитала Мышильду особой царского рода и своей сестрой, но в такой торжественный день от всего сердца допустила ее на пиршество и крикнула:

— Вылезайте, госпожа Мышильда! Поешьте на здоровье сальца.

Мышильда быстро и весело выпрыгнула из-под печки, вскочила на плиту и стала хватать изящными лапками один за другим кусочки сала, которые ей протягивала королева. Но тут нахлынули все кумовья и тетушки Мышильды и даже ее семь сыновей, отчаянные сорванцы. Они набросились на сало, и королева с перепугу не знала, как быть. К счастью, подоспела обер-гофмейстерина и прогнала непрошеных гостей. Таким образом уцелело немного сала, которое, согласно указаниям призванного по этому случаю придворного математика, было весьма искусно распределено по всем колбасам.

Забили в литавры, затрубили в трубы. Все короли и принцы в великолепных праздничных одеяниях — одни на белых копях, другие в хрустальных каретах — потянулись на колбасный пир. Король встретил их с сердечной приветливостью и почетом, а затем, в короне и со скипетром, как и полагается государю, сел во главе стола. Уже когда подали ливерные колбасы, все заметили, как все больше и больше бледнел король, как он возводил очи к небу. Тихие вздохи вылетали из его груди; казалось, его душой овладела сильная скорбь.

Но когда подали кровяную колбасу, он с громким рыданием и стонами откинулся на спинку кресла, обеими руками закрыв лицо. Все повскакали из-за стола. Лейб-медик тщетно пытался нащупать пульс у злосчастного короля, которого, казалось, снедала глубокая, непонятная тоска. Наконец после долгих уговоров, после применения сильных средств, вроде жженых гусиных перьев и тому подобного, король как будто начал приходить в себя. Он пролепетал едва слышно:

— Слишком мало сала!

Тогда неутешная королева бухнулась ему в ноги и простонала:

— О мой бедный, несчастный царственный супруг! О, какое горе пришлось вам вынести! Но взгляните: виновница у ваших ног — покарайте, строго покарайте меня! Ах, Мышильда со своими кумовьями, тетушками и семью сыновьями съела сало, и…

С этими словами королева без чувств упала навзничь. Но король вскочил, пылая гневом, и громко крикнул:

— Обер-гофмейстерина, как это случилось?

 

 

Обер-гофмейстерина рассказала, что знала, и король решил отомстить Мышильде и ее роду за то, что они сожрали сало, предназначенное для его колбас.

Созвали тайный государственный совет. Решили возбудить процесс против Мышильды и отобрать в казну все ее владения. Но король полагал, что пока это не помешает Мышильде, когда ей вздумается, пожирать сало, и потому поручил все дело придворному часовых дел мастеру и чудодею. Этот человек, которого звали так же, как и меня, а именно Христиан-Элиас Дроссельмейер, обещал при помощи совершенно особых, исполненных государственной мудрости мер на веки вечные изгнать Мышильду со всей семьей из дворца.

И в самом деле: он изобрел весьма искусные машинки, в которых на ниточке было привязано поджаренное сало, и расставил их вокруг жилища госпожи салоежки.

Сама Мышильда была слишком умудрена опытом, чтобы не понять хитрости Дроссельмейера, но ни ее предостережения, ни ее увещания не помогли: все семь сыновей и много-много Мышильдиных кумовьев и тетушек, привлеченные вкусным запахом жареного сала, забрались в дроссельмейеровские машинки и только хотели полакомиться салом, как их неожиданно прихлопнула опускающаяся дверца, а затем их предали на кухне позорной казни.

Мышильда с небольшой кучкой уцелевших родичей покинула эти места скорби и слез. Горе, отчаяние, жажда мести клокотали у нее в груди.

Двор ликовал, но королева была встревожена: она знала Мышильдин нрав и отлично понимала, что та не оставит неотмщенной смерть сыновей и близких.

И в самом деле, Мышильда появилась как раз тогда, когда королева готовила для царственного супруга паштет из ливера, который он очень охотно ел, и сказала так:

— Мои сыновья, кумовья и тетушка убиты. Берегись, королева: как бы королева мышей не загрызла малютку принцессу! Берегись!

Затем она снова исчезла и больше не появлялась. Но королева с перепугу уронила паштет в огонь, и во второй раз Мышильда испортила любимое кушанье короля, на что он очень разгневался…

— Ну, на сегодняшний вече

teremok.in

Щелкунчик и Мышиный король — Википедия

«Щелкунчик и Мышиный король» (нем. Nußknacker und Mausekönig) — повесть-сказка Эрнста Теодора Амадея Гофмана, опубликованная в сборнике «Детские сказки» (Берлин, 1816) и включённая в книгу «Серапионовы братья» («Serapionsbrüder», 1819). Произведение было написано под влиянием общения автора с детьми своего товарища Юлиана Гитцига; их имена — Фриц и Мари — получили главные герои «Щелкунчика». По мотивам сказки был создан балет Петра Чайковского в двух актах на либретто Мариуса Петипа. Произведение было неоднократно экранизировано и стало основой для мультипликационных фильмов.

Петер Карл Гайсслер. Иллюстрация к сказке «Щелкунчик». 1840

В рождественский вечер Фриц и Мари — дети советника медицины Штальбаума — получают от родителей множество подарков: кукол, деревянного коня, игрушечных гусар, крошечную посуду, книжки с картинками. Крёстный Дроссельмейер преподносит им миниатюрный за́мок с золотыми башнями, по залам которого передвигаются дамы и кавалеры. Чуть позже происходит знакомство детей с ещё одной игрушкой — маленьким уродливым человечком по имени Щелкунчик, умеющим разгрызать твёрдые орехи[1].

Перед сном Мари задерживается возле шкафа, в который на ночь были убраны подарки, и оказывается свидетельницей битвы. Её ведут семиголовый Мышиный король, выбравшийся из-под пола со своим войском, и армия оживших кукол, возглавляемая Щелкунчиком. Девочка стремится защитить маленького человечка, однако чувствует боль в руке и падает на пол. Очнувшись в своей постели, она пытается поведать матери и доктору о ночном сражении, но те считают её повествование отголосками былой горячки. Навестивший Мари крёстный приносит отремонтированного Щелкунчика и рассказывает, что некогда тот был нюрнбергским племянником Дроссельмейера, юношей добрым и благородным. В крохотного уродца он превратился по воле королевы Мышильды. Щелкунчик может вернуть прежний облик, но для этого нужно, чтобы он победил Мышиного короля, а его самого полюбила Прекрасная Дама[1].

Ею становится Мари, которая, получив от Щелкунчика трофеи поверженного Мышиного короля и совершив с маленьким человечком путешествие в волшебную страну, влюбляется в неказистого героя. Родители не верят её воспоминаниям о приключениях и просят забыть эту невероятную историю, однако девочка постоянно думает о Щелкунчике. В финале сказки в доме Штальбаумов появляется молодой человек — племянник Дроссельмейера, который признаётся, что «перестал быть жалким Щелкунчиком». Мари становится его невестой, и на их свадьбе танцуют двадцать две тысячи нарядных кукол[1].

Фриц Гитциг. Рисунок Э. Т. А. Гофмана

По данным исследователей, замысел «Щелкунчика» родился у Гофмана в ту пору, когда он придумывал и рассказывал сказки детям своего товарища (а впоследствии — биографа) Юлиуса Гитцига — Фрицу и Мари. Позже, записывая произведение, писатель перенёс в него имена и черты характера юных слушателей сказки[2]. Непосредственная работа над историей о Щелкунчике осуществлялась в период с 29 октября по 16 ноября 1816 года. Затем рукопись была передана издателю Георгу Раймеру. Повесть была опубликована в 1-м томе «Детских сказок Карла-Вильгельма Саличе-Контессы, Фридриха де ла Мотт-Фуке и Э. Т. А. Гофмана», вышедшем в Берлине в канун Рождества. Известно, что 16 декабря того же года Гофман уже держал в руках только что поступившие из типографии четыре экземпляра книги[3], которая считается первым собранием детских романтических сказок в Германии[1]. Три года спустя история про Щелкунчика и Мышиного короля была напечатана в сборнике «Серапионовы братья»[4].

Как отмечал автор работ о немецких романтиках Рюдигер Сафранский, сказку про Щелкунчика и Мышиного короля с интересом встретили не только коллеги Гофмана, но и прусский военачальник Август Гнейзенау, которого впечатлили батальные сцены с участием мышиного войска и армии кукол. Гнейзенау, в частности, признал в одном из писем, что автор повести «очень хорошо изобразил грандиозное сражение, убедительно обусловив поражение Щелкунчика завоеванием батареи, неудачно расположенной у матушкиной скамеечки для ног»[5].

В. Е. Маковский. Иллюстрация к сказке «Щелкунчик». 1882

Произведение состоит из обрамляющего действия (оно происходит исключительно в доме Штальбаумов) и внутренней сказки — в неё включены рассказанная крёстным история о превращении племянника Дроссельмейера в Щелкунчика, а также повествование о его дальнейших приключениях, участницей которых становится юная Мари. События, происходящие в обрамляющем действии и внутренней сказке, время от времени переплетаются: люди превращаются в кукол, игрушки принимают человеческий облик, два мира — фантазии и реальности — сближаются и комбинируются[1].

Главная героиня, погружённая в удивительные события, обладает способностью непринуждённо общаться с чудесным; при этом она отнюдь не наивна: как и её брат Фриц, девочка является вполне просвещённым ребёнком, знающим, к примеру, что рождественские подарки принесены в дом не «любимым святым Христом», а родителями и крёстным. Порой Мари сама замечает, насколько велико несоответствие между реальностью и её грёзами: «Ах, какая я глупая девочка, ну чего я напугалась и даже подумала, будто деревянная куколка может корчить гримасы!». Однако, оставшись наедине с собой, героиня вновь погружается в тот мир, где звучат песни феи и слышится шелест лимонадных струй в Марципановой роще[1].

Отдельного внимания исследователей удостоился крёстный детей — старший советник Дроссельмейер. Этого человека с морщинистым лицом и чёрным пластырем вместо правого глаза трудно назвать красавцем, но Фриц и Мари относятся к нему с большой теплотой. Не исключено, что крёстному — чудаку и искуснику — Гофман «передал» некоторые собственные черты. Подарок, который он приносит Фрицу и Мари на Рождество, несёт в себе особый смысл: Дроссельмейер мастерит для них сказочный замок с передвигающимися фигурками. Поначалу дети искренне радуются новой игрушке, но вскоре монотонное перемещение дам и кавалеров по заданному маршруту начинает их утомлять. Фриц и Мари просят крёстного дать обитателям замка больше свободы, но создатель игрушки отвечает, что «механизм сделан раз и навсегда, его не переделаешь». В этом эпизоде звучит актуальный для Гофмана мотив механизации жизни[6][7].

Живому восприятию ребёнка — а оно сродни восприятию поэта, художника — мир открыт во всех своих многообразных возможностях, в то время как для «серьезных», взрослых людей он «сделан раз и навсегда» и они, по выражению маленького Фрица, «заперты в доме»… Романтику Гофману реальная жизнь представляется тюрьмой, узилищем, откуда есть выход только в поэзию, в музыку, в сказку[7].

В России повышенный интерес к творчеству Гофмана возник уже после смерти писателя, в 1830-х годах, — в этот период его книги стали читать вслух в светских салонах и литературных кружках Москвы и Петербурга, различные издания стремились получить произведения немецкого романтика, причём публиковались они нередко на французском языке. Как писала мемуаристка Татьяна Пассек, «на серьезных молодых людей того времени электрически действовал автор фантастических сказок Гофман». Первый перевод сказки сделал в 1835 году писатель Владимир Бурнашев под названием «Кукла господин Щелкушка», поместивший произведение в составленной им «Детской книжке». Спустя год свой перевод сделал Иван Безсомыкин — его перевод был остро раскритикован тогдашними критиками: очеркист Василий Боткин назвал его работу «убийством книги», а Виссарион Белинский и вовсе заявил: «Бедный Гофман! Безсомыкин исказил его „Серапионов“, так что теперь их нельзя вновь перевести…»[2].

В 1840-х годах ажиотаж вокруг произведений Гофмана в российском литературном сообществе заметно снизился — это было в основном связано с утратой интереса к романтизму как таковому и повышенному вниманию читателей к набирающему силу реализму. Однако три десятилетия спустя, когда на повестке дня остро встал вопрос о детском чтении, гофмановская сказка вновь обратила на себя внимание переводчиков. Вышли в свет «Щелкун и Мышиный король» (А. Соколовский, 1873), «Сказка про Щелкуна и Мышиного царя» (Сергей Флёров, 1881) и другие. В течение нескольких десятилетий переводчики не могли прийти к согласию относительно названия сказки. Среди разновидностей, которые периодически появлялись в России, были — «Грызун орехов», «Щелкун», «Человечек-щелкушка». Окончательный вариант закрепился только в 1890-х годах, когда Пётр Ильич Чайковский представил зрителям балет «Щелкунчик», а писательница Зинаида Журавская употребила это слово в своей версии перевода[2].

Мотивы «Щелкунчика» в сказках русских писателей[править | править код]

В России XIX века одним из поклонников Гофмана был писатель Антоний Погорельский. Хорошо зная немецкий язык, он имел возможность знакомиться с сочинениями писателя-романтика в оригинале. Некоторые особенности творческого почерка Гофмана Погорельский перенёс в свои произведения — речь идёт прежде всего о «Чёрной курице, или Подземных жителях» (1829). Как и «Щелкунчик», волшебная повесть Погорельского является «сказкой о действительности», в которой совмещены грёзы и реальность, вымысел и подлинный мир. Литературоведы отмечают, что своеобразная перекличка между двумя произведениями начинается уже на этапе замысла: если Гофман придумал свою историю во время общения с Фрицем и Мари Гитцигами, то Погорельский сочинил её для своего племянника — будущего писателя и драматурга Алексея Константиновича Толстого[2].

Мышиный король в парке Козельска

Герои обеих сказок — Мари и Алёша — внутренне близки: отзывчивая немецкая девочка привязывается к маленькому неказистому Щелкунчику, а впечатлительный русский мальчик заботится о хохлатой курице Чернушке. И в той, и в другой повести границы между вымыслом и действительностью стёрты: Мари вместе со своим новым другом отправляется в путешествие по кукольному царству с Леденцовым лугом и Апельсиновым ручьём; Алёша попадает в подземное королевство, где живут маленькие человечки.

Разница между сюжетами заключается в том, что у гофмановской героини волшебство продолжается и после завершения истории о Щелкунчике (она становится женой племянника Дроссельмейера и вместе с ним отбывает в сказочную страну), тогда как Алёша воспринимает всё происходившее с ним как тяжёлый сон — после выздоровления мальчик возвращается в реальный мир[2].

Кроме того, определённые пересечения замечены литературоведами между «Щелкунчиком» и сказкой «Городок в табакерке» (1834), автор которой — Владимир Одоевский — также был большим приверженцем творчества Гофмана. В произведении Одоевского мальчик Миша, увидев удивительные картины в принесённой отцом музыкальной табакерке, спрашивает, можно ли ему войти в сказочный городок Динь-Динь. В «Щелкунчике» Фриц Штальбаум, наблюдая за игрушечными фигурками в красивом замке, обращается с аналогичной просьбой к Дроссельмейеру. В обоих случаях юные герои получают отказ, однако отношение авторов сказок к созданным ими ситуациям всё-таки разное: по Гофману, неживые механизмы лишают человека свободы, тогда как Одоевский считал, что дети в состоянии «понять жизнь машины как какого-то живого, индивидуального лица»[2].

Премьера «Щелкунчика» в Мариинском театре. 1892

В 1892 году зрителям был представлен балет Петра Ильича Чайковского «Щелкунчик», либретто к которому создал Мариус Петипа по мотивам произведения Гофмана и более позднего переложения сказки, сделанного Александром Дюма-отцом сделанного в 1844 году и получившего название «История Щелкунчика»[8][9]. Примечательно, что изначально балет должен был содержать революционные мотивы. Но из-за того, что постановка планировалась для Императорских театров, идею было решено оставить[10]. Чайковский работал над «Щелкунчиком» как над поэмой о любви, юности и победе добрых сил, в которой основная тема была воплощена в отвлечённой, иносказательной форме[11]. Премьера состоялась 6 декабря 1892 года в Мариинском театре, роль Щелкунчика исполнил Сергей Легат[12]. С 1919 года балет вошёл в репертуар Большого театра, а с 1966-го начался отсчёт своеобразной традиции: каждый год 31 декабря на его сцене идёт «Щелкунчик»[13].

Сказка о Добре и Справедливости нашла своё выражение в жанре лирико-характеристического балета, где классический танец чередуется с характерным танцем и пантомимой, где ещё большую роль играет симфонизация, насыщение танцевальной музыки подлинно симфоническими и оперными приёмами развития музыкальных образов, а содержание — внутренним психологизмом[11].

По мотивам гофмановской сказки был также создан ряд мультипликационных фильмов. Один из них, снятый режиссёром Борисом Степанцевым, удостоился первой премии на международном кинофестивале детских и юношеских фильмов в Испании (1974). В 2004 году на экраны вышел мультфильм Татьяны Ильиной, персонажей которого озвучили Евгений Миронов (Щелкунчик), Георгий Тараторкин (Мастер Дроссельмейер), Ефим Шифрин (Мышиный король)[13]. Кроме того, произведение Гофмана легло в основу американского фильма-балета «Щелкунчик»[14] и художественного фильма Андрея Кончаловского «Щелкунчик и Крысиный Король»[15]. В 2018 году вышел фильм «Щелкунчик и четыре королевства» (режиссёры Лассе Халльстрём и Джо Джонстон), в том же году — мультфильм «Гофманиада» (режиссёр Станислав Соколов).

  1. 1 2 3 4 5 6 Kümmerling-Meibauer, 2012.
  2. 1 2 3 4 5 6 Литвякова Н. В. Рецепция сказки Э. Т. А. Гофмана «Nussknacker und Mausekönig» в России XIX в. // Вестник Томского государственного университета. — 2013. — № 374.
  3. ↑ 200 Jahre E. T. A. Hoffmanns Nussknacker und Mausekönig (неопр.) (недоступная ссылка). Staatsbibliothek Bamberg. Дата обращения 23 декабря 2016. Архивировано 24 декабря 2016 года.
  4. ↑ Веселовская, 1967, с. 766.
  5. ↑ Сафрански, 2005, с. 305.
  6. ↑ Берковский, 2001, с. 445—447.
  7. 1 2 Шлапоберская, 1983.
  8. Дюма, Александр. Сказки // Собрание сочинений. — М.: Арт-Бизнес-Центр, 2005. — Т. 61. — С. 621. — 636 с. — ISBN 5-7287-0254-6.
  9. Савелова И. И. Из истории формирования замысла балета П. И. Чайковского «Щелкунчик» // Театр в жизни и творчестве П. И. Чайковского / Синьковская Н. Н. (сост.). — Ижевск: Удмуртия, 1985. — С. 76—88. — 181 с.
  10. Скворцова И. А. Балет П. И. Чайковского «Щелкунчик»: опыт характеристики // Учебное пособие. — М.: Научно-издательский центр «Московская консерватория», 2011. — 68 с. — С. 11. ISBN 978-5-89598-264-8
  11. 1 2 Прибегина, 1983, с. 167.
  12. ↑ Прибегина, 1983, с. 162.
  13. 1 2 А. Рацер. «Щелкунчик» — главная новогодняя традиция (неопр.) (недоступная ссылка). ТВ Парк. Дата обращения 21 декабря 2016. Архивировано 15 июня 2017 года.
  14. ↑ Щелкунчик (1993) (неопр.). Internet Movie Database. Дата обращения 21 декабря 2016.
  15. ↑ Щелкунчик и Крысиный король (2010) (неопр.). Internet Movie Database. Дата обращения 21 декабря 2016.

ru.wikipedia.org

История Щелкунчика — Википедия

«История Щелкунчика» (фр. Histoire d’un casse-noisette) — переложение сказки Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик и мышиный король», сделанное в 1844 году Александром Дюма-отцом и опубликованное в том же году. Несмотря на сохранение основной сюжетной линии сказки, вольный перевод Дюма представлял собой новый её вариант, отличный от оригинала. В варианте французского писателя смещены смысловые акценты, изменена атмосфера и манера изложения. Основной идеей стало всепобеждающее чувство любви, превратившее деревянного Щелкунчика в человека, что является упрощением философской концепции сказки Гофмана.

Переработка Дюма послужила первоисточником для либретто последнего балета П. И. Чайковского «Щелкунчик» (1892), которое создал балетмейстер Мариус Петипа. В связи с частичным изменением сюжета сказки Гофмана сюжетная версия либретто этого балета-феерии предстаёт в более сглаженном, сказочно-символическом виде, что продиктовано вариантом французского писателя.

Действие сказки начинается в канун Рождества в немецком городе Нюрнберге, знаменитом производством детских игрушек. В этом городе жил господин президент Зильберхауз, у которого были сын и дочь. Сыну было девять лет и его звали Фриц, а его сестре Мари было семь с половиной лет. В отличие от своего толстого, хвастливого и проказливого брата, Мари была изящная, скромная, мечтательная и сострадательная девочка. Также в городе проживал их крёстный Дроссельмейер, советник медицины, занимавший такое же видное положение, как и их отец. Он увлекался изготовлением механических кукол и, невзирая на их недостатки, уверял, что рано или поздно ему удастся создать настоящих людей и животных.

Титульный лист издания «Истории Щелкунчика» (1845)

Весь день 24 декабря Фрица и Мари не пускали в гостиную, где родители поставили и украсили рождественскую ёлку. Когда уже совсем стемнело, их наконец-то пригласили в гостиную, где дети получили многочисленные подарки, в том числе замок с движущимися фигурками от крёстного. Среди подарков Мари обнаружила красиво одетого маленького человечка с длинным туловищем и непропорциональной головой. От отца дети узнали, что этот подарок предназначен им обоим и представляет собой механическое приспособление для колки орехов, раскалывающее орех своими «зубами». Фриц практически сразу поломал Щелкунчику зубы, и за ним стала «ухаживать» Мари. Перед сном дети расставили свои новые подарки в специальный стеклянный шкаф, где хранились все их игрушки. Мари осталась в гостиной одна, занятая заботами о Щелкунчике, и в это время часы прозвонили о наступлении полуночи. После чего начались чудеса: игрушки стали оживать, а в комнату проникли полчища мышей под предводительством мышиного короля, у которого было семь коронованных голов. Мари стала пятиться к шкафу, при этом разбив стекло локтем и поранившись. Куклы и игрушки начали готовиться к бою, а во главе их стал Щелкунчик, под командованием которого образовалась целая армия с артиллерией, регулярными частями и ополчением. Однако игрушечное войско заметно уступало в численности и понесло поражение. Щелкунчик был прижат противниками к шкафу, и когда мышиный король уже было хотел с ним расправиться, в это мгновение Мари бросила в предводителя мышей свою туфельку и сбила его с ног. Она ощутила сильную боль в руке и после этого противоборствующие стороны разом пропали, а она упала без чувств.

Мари очнулась после забытья в своей кровати, узнав, что потеряла много крови от ранения. Когда она стала говорить о битве, никто ей не поверил, подумав, что она бредит. Девочку навещает Дроссельмейер, который рассказывает ей сказку об орехе Кракатук и принцессе Пирлипат. Последняя родилась в королевской семье, которой противостояли госпожа Мышильда и её мышиное племя. Чтобы избавиться от мышей, королём был приглашён Кристиан Элиас Дроссельмейер; он изготовил мышеловки и переловил всех мышей, кроме их королевы и немногих её приближённых. Мышильда покинула эти края, но прокляла королеву и её детей. Позже в результате козней Мышильды принцесса превратилась в уродца. Король возложил вину на Дроссельмейера, заявив, что если тот не вернёт его дочери прежнего облика, то будет казнён. Механик понимал, что ему не удаётся вылечить ребёнка, но он обратил внимание, что после превращения она необычайно полюбила орехи. При помощи звездочёта он выяснил, что для того чтобы вернуть её былую красоту, она должна съесть ядро ореха Кракатук, обладавшего необычайно твёрдой скорлупой. При этом этот орех должен был разгрызть «молодой человек, ещё ни разу не брившийся и всю жизнь носивший сапоги». Другим условием было то, что он должен передать ядрышко ореха принцессе, зажмурив глаза, а затем, не открывая их, отступить на семь шагов и не споткнуться при этом. Механик и звездочёт обошли весь свет в поисках соблюдения необходимых условий, но так и не смогли этого сделать, пока не побывали в Нюрнберге, где проживал брат Дроссельмейера — Кристоф Захариас, у которого был нужный им орех. Также выяснилось, что его сын Натаниэль, которого прозвали Щелкунчиком, подходит для миссии по спасению принцессы. К его голове ему приделали специальную деревянную косичку, приводящую в действие механизм для раскалывания орехов. При выполнении их замысла Натаниэлю, которому пообещали выдать за него принцессу, почти всё удалось сделать в точности, и принцесса, которой исполнилось пятнадцать лет, вновь стала красавицей. Однако когда он пятился назад, между его ног пробежала Мышильда, и он споткнулся, после чего превратился в такое же безобразное чудовище, каким только что была принцесса. При этом королева мышей была им раздавлена и издохла. Принцесса захотела увидеть своего спасителя, но король и она, увидев, что он стал безобразен, прогнали его. С ним покинули двор и Дроссельмейер со звездочётом, которые при помощи гадания выяснили, что несмотря на нынешнее положение юноша может стать принцем, если будет противостоять в битве семиголовому мышиному королю (сыну Мышильды), и при этом, несмотря на его уродство, его сможет полюбить «прекрасная дама». Они вернулись в Нюрнберг и стали ожидать свершения пророчества.

После того как Дроссельмейер рассказал Мари сказку об орехе Кракатук и принцессе Пирлипат, его крестница ещё неделю пролежала в кровати. Она рассказала домашним свою историю, но ей опять не поверили. Несколько ночей подряд к ней являлся мышиный король и угрожал загрызть Щелкунчика. Щелкунчик попросил Мари достать ему шпагу, с чем им помог Фриц, отдав саблю одного из своих солдатиков. Ночью произошла битва, в которой Щелкунчик убил мышиного короля, после чего он попросил Мари отправиться с ним в путешествие по его королевству кукол, где они увидели множество волшебных мест. В этом королевстве девочка сказала, что не отвергла бы Щелкунчика, если бы, оказывая ей услугу, он стал бы уродом. Утром Мари просыпается и рассказывает домочадцам, что с ней случилось, но ей опять не верят, прозвав «маленькой мечтательницей». В один из дней Мари узнаёт, что в город после многолетних странствий вернулся племянник его крёстного — красивый молодой человек небольшого роста. Натаниэль делает предложение руки и сердца Мари и она соглашается. С одобрения родителей они в тот же день были помолвлены, с условием, что свадьба пройдёт через год. По истечении этого срока принц приехал за Мари в великолепной карете и забрал её в Марципановый дворец, где и состоялась свадьба. По словам автора, скорее всего Мари и поныне является государыней чудесного королевства, где можно увидеть «сверкающие Рождественские леса, реки лимонада, оранжада, миндального молока и розового масла, просвечивающие насквозь дворцы из сахара чище снега и прозрачнее льда, и где, короче, можно увидеть всякого рода чудеса и диковинки, если, разумеется, твои глаза способны увидеть их»[1].

Французский писатель Александр Дюма наиболее известен как романист и драматург, но в огромной библиографии писателя имеются сказки и сказочные повести, как оригинальные, так и переработки произведений известных сказочников (Х. К. Андерсена, братьев Гримм и др.)[2][3][4]. Чаще всего сказки писателя первоначально публиковались в периодической печати. В 1857—1860 годах, ещё при жизни автора, они вышли в составе четырёх сборников, которые, впрочем, не охватывают все сочинения автора в этом жанре литературы[5]. Исследователи отмечают, что литературные сказки Дюма несут отпечаток его оригинального стиля, и даже те из них, которые являются адаптациями известных сказок, «сохраняя основные сюжетные линии оригиналов, вполне могут, тем не менее, рассматриваться как самостоятельные произведения»[5].

Об истории создания литературной переработки сказки немецкого писателя-романтика Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик и мышиный король» Александр Дюма подробно рассказывает в предисловии своей версии, названной им «История Щелкунчика». По словам французского писателя, однажды он вместе со своей дочерью Мари Александрин присутствовал в гостях у «графа де М.», который устроил у себя дома большой детский праздник, где были дети в возрасте от восьми до десяти лет. От производимого ими шума у писателя разболелась голова, и он решил уединиться в одном из пустующих кабинетов, где, сев в вольтеровское кресло, минут через десять задремал[6]. Чуть позже он проснулся от детских криков и смеха и увидел, что привязан к креслу, как Гулливер в стране Лилипутов. Дюма решил откупиться от детей, пообещав сводить их в кондитерский магазин или устроить фейерверк, но эти предложения были отвергнуты. Тогда его дочь предложила ему рассказать какую-нибудь «занятную сказку», на что Дюма возразил, что нет ничего сложнее, чем сочинить сказку. Но дети настаивали, и он согласился, предупредив их, что не он является автором истории, которую он им поведает. Дети охотно согласились, в связи с чем Дюма несколько обиделся: «Признаться, я был немного оскорблён тем, сколь мало настаивала моя аудитория на том, чтобы услышать моё собственное сочинение»[7]. Когда у него спросили, кто автор и как называется сказка, то писатель ответил, что сказочника зовут Гофман, а называется эта история «Щелкунчик из Нюрнберга». Анри, сын хозяев дома, в ответ сказал, что если сказка им не понравится, то писатель должен будет рассказать им другую сказку, до тех пор, пока их пленник не поведает им историю, которая их «позабавит», иначе его ждёт «пожизненное заключение»[8]. Дюма пообещал, что если его освободят, то он сделает всё, что дети пожелают. После этого дети дружно отвязали его от кресла, и он согласился рассказать сказочную историю, так как «надо держать слово, даже если даёшь его детям». После этого он пригласил своих юных слушателей усесться поудобнее, чтобы они «могли легко перейти от слушания сказки ко сну», и после этого стал рассказывать историю про Щелкунчика[8].

Сказка впервые была опубликована в 1844 году в «Новом журнале для детей» (фр. Le Nouveau Magasin des enfants), а первое её отдельное издание вышло во Франции в 1845 году в издательстве Этцеля[9].

Исследователи отмечают, что несмотря на ряд несходств в именах героев, их характеристиках, перенесении места действия, незначительных сюжетных отличиях, коренное различие сказок Гофмана и Дюма состоит не в этом. Прежде всего оно заключается в их разной, подчас контрастной атмосфере, смысловых акцентах и манере изложения, что видно уже в предисловии к сказке Дюма. По наблюдению музыковеда И. А. Скворцовой: «Лёгкий, светский, „французский“ тон предисловия создаёт абсолютно иную атмосферу, нежели в гофмановском варианте. В ореоле такого игрового настроения и преподносятся все дальнейшие события»[10]. Писатель пересказывает сказку немецкого романтика, сохраняя хронологию событий и почти точное название глав оригинала. Небольшие авторские несоответствия имеются лишь в количестве глав, так как в отличие от Гофмана версия Дюма расширяется до шестнадцати глав. Что касается собственно самого содержания сказки, то от себя он добавляет в сюжет лишь некоторые сюжетные детали. Так, в частности, в его варианте действие происходит в Нюрнберге, так как, по его словам, это любимый немецкими детьми город игрушек (с этим связано и изменение названия сказки в предисловии — «Нюрнбергский Щелкунчик»)[10]. Отец Мари, советник медицины Штальбаум, в версии Дюма стал президентом (председателем) Зильберхуазом, что обусловило перенос действия истории во дворец. У Щелкунчика-человека появилось конкретное имя и возраст (Натаниэль Дроссельмейер, сын торговца игрушками и племянник советника медицины)[11]. В действие истории вводится новый персонаж — гувернантка Трудхен (у Гофмана так зовут одну из кукол)[12]. Главных героев версии Дюма писатель с самого начала представляет развёрнутыми характеристиками, тогда как в оригинале эти образы показаны в развитии, а их описания и характеристики размещены по всему тексту. По замечанию Скворцовой, эти небольшие сюжетные и описательные модификации имеют второстепенное значение и, по сути, не играют важной роли[10]. По мнению того же автора, версия Дюма, несмотря на неизменность основной сюжетной линии оригинала, по своей сути представляет собой новый её вариант, отличный от сказки «Щелкунчик и мышиный король»[10]. По наблюдению И. И. Савеловой, вариант Дюма не может быть признан простым переводом, так как он значительно отличатся от оригинала, и в его переложении изменились не только имена героев, но и сама атмосфера литературного произведения[12]. К важным отличиям можно отнести: введение в повествование рассказчика, который излагает сказку; сам тон пересказа, постоянные введения фраз, часто шутливо комментирующих происходящие события; удлинение речей персонажей: обращения к слушающим сказку детям и возникающие в этой связи «витиеватые» диалоги[10][12]. По мнению Скорцовой, все эти авторские модификации приводят к тому, что снимается напряжённость передачи коллизий сюжета немецкоязычного оригинала, что сглаживает его драматическую остроту:

Возникает парадокс: события и их последовательность не меняются, но исчезает основное качество гофмановского оригинала — психологизм. Этому способствует сильно отличающийся от Гофмана стиль французского литератора. Пронизанный изящными, „облегчёнными“, типично французскими интонациями речи, перевод приобретает свою „микросреду“, в контексте которой те же события, факты получают иное освещение и иначе воспринимаются[10].

По наблюдению Савеловой, главная идея сказки Дюма сводится к тому, что любовь превратила деревянного Щелкунчика в человека, что является значительным упрощением философского содержания оригинала Гофмана: «Дюма создал увлекательную, но весьма традиционную сказку, поэтому правомерно его произведение считать вполне самостоятельным сочинением, почти не соприкасающимся с „Щелкунчиком“ Гофмана». По мнению Савеловой, в данной ситуации речь может вестись о чисто внешних заимствованиях[12].

Эскизы Константина Иванова к I акту балета

6 (18) декабря 1892 года вместе с одноактной оперой «Иоланта» зрителям был представлен балет в двух действиях с прологом П. И. Чайковского «Щелкунчик», либретто к которому создал балетмейстер Мариус Петипа по мотивам сказки Гофмана и адаптации сказки, сделанной Дюма. Петипа не знал немецкого языка и, будучи по происхождению французом, при создании программы и либретто балета использовал перевод сказки Гофмана, осуществлённый Дюма[10]. Следует отметить, что в литературе высказывались различные версии по поводу того, что является литературным первоисточником балета. Так, к их числу относили собственно сказку Гофмана, сказку Дюма (отца) или Дюма (сына), просто перевод Дюма, и даже сочинение Дюма в переделке Гофмана[12][13].

Установлено, что к идее постановки балета, повествующего об истории Щелкунчика, Мариус Петипа обратился ещё в середине 1889 года, когда он предполагал поставить закрытый спектакль с участием учащихся хореографического отделения Санкт-Петербургского Театрального училища, где он преподавал[12]. Считается, что работе «отца русского балета» над либретто предшествовало создание братом композитора М. И. Чайковским программы первого акта (второй акт был задуман как сюита танцев и находился в полном распоряжении хореографа) балета, но на основе её анализа установлено, что и он пользовался переложением Дюма. К этим зависимостям от варианта французского писателя можно отнести описания действующих лиц, ремарки о месте действия, характерные сюжетные функции персонажей и установку на всепобеждающее чувство любви[12]. Вместе с тем отмечается, что важнейшую роль в изменении сюжета литературных первоисточников сыграл именно Петипа, который, отказавшись от первоначального намерения связать его с историей Великой французской революции, приблизил либретто балета к волшебной сказке, разграничив в нём реальный и фантастический миры. В связи с частичным изменением сюжета в версии Петипа события сказки предстают в «более сглаженном, сказочно-символическом виде»[14]. Балетовед Г. Н. Добровольская в своей монографии, посвящённой балету «Щелкунчик», приводя отличия между либретто и сказкой Гофмана, писала по этому поводу: «Насколько в отступлениях от Гофмана „повинен“ Александр Дюма? Факт обращения Петипа к его сказке очевиден. У Дюма можно найти объяснение некоторым переделкам, которые исследователи приписывали Петипа»[15]. Также в музыковедении отмечается, что в либретто балета многое «продиктовано именно особенностями французского перевода и его отличиями от немецкого оригинала»[14].

Композитору, в отличие от сюжета сказки Шарля Перро, по которому был создан их предыдущий балет «Спящая красавица», первоначально сказка «Casse-Noisette» мало импонировала. Кроме того, в этот период он был расстроен, что его оперу «Пиковая дама» в Мариинском театре сняли с репертуара до осени. Поэтому он был глубоко обижен на дирекцию императорских театров и опасался, что перед гастрольной поездкой в США не успеет выполнить заказ на оперу и балет, которые должны были идти в одном представлении. После того как его заверили в полном расположении к его музыке и в том, что ждут новых его сочинений, он охотнее принялся за их создание. Так, успокоенный таким оборотом дела композитор писал 25 февраля 1891 года своему брату Модесту Чайковскому: «Я работаю изо всей мочи и начинаю примеряться с сюжетом балета. Думаю, что до отъезда большую часть закончу»[16]. Возможно, что недовольство композитора было вызвано тем упрощением, которое произвёл Петипа над сюжетом, восходящим к сказке Гофмана. Дело в том, что Чайковский познакомился с этой сказкой ещё в 1882 году и она ему понравилась, а вариант Дюма значительно упростил оригинал, фактически сведя его глубокое содержание к всепобеждающему чувству любви. В музыковедении отмечается, что в конечном итоге Чайковский в целом сумел привнести в музыкальную драматургию балета своё видение этого сюжета, которое оказалось близким к фантастическому, романтическому миру сказки Гофмана[12].

  1. ↑ Дюма, 2005, с. 580.
  2. Александр Иванов. Дюма-сказочник. — Litres, 2018-01-31. — 10 с. — ISBN 9785040512751.
  3. Дюма, Александр. Сказки // Собрание сочинений. — М.: Арт-Бизнес-Центр, 2005. — Т. 61. — 636 с. — ISBN 5-7287-0254-6.
  4. ↑ Интересно отметить, что Ф. М. Достоевский называл роман «Три мушкетёра» сказкой, а самого Дюма — «знаменитым сказочником».
  5. 1 2 Дюма, 2005, с. 581.
  6. ↑ Дюма, 2005, с. 495.
  7. ↑ Дюма, 2005, с. 496—497.
  8. 1 2 Дюма, 2005, с. 497.
  9. Jules Brivois. Bibliographie des ouvrages illustrés du XIXe siècle. — Georg Olms Verlag, 1974. — 490 с. — ISBN 9783487405780.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 Скворцова И. А. Балет П. И. Чайковского «Щелкунчик»: опыт характеристики // Учебное пособие. — М.: Научно-издательский центр «Московская консерватория», 2011. — С. 9—10. — 68 с. — ISBN 978-5-89598-264-8.
  11. ↑ Дюма, 2005, с. 564.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 Савелова И. И. Из истории формирования замысла балета П. И. Чайковского «Щелкунчик» // Театр в жизни и творчестве П. И. Чайковского / Синьковская Н. Н. (сост.). — Ижевск: Удмуртия, 1985. — С. 76—88. — 181 с.
  13. ↑ ТЭ, 1967.
  14. 1 2 Скворцова И. А. Балет П. И. Чайковского «Щелкунчик»: опыт характеристики // Учебное пособие. — М.: Научно-издательский центр «Московская консерватория», 2011. — С. 9—14. — 68 с. — ISBN 978-5-89598-264-8.
  15. Добровольская Г. Н. Щелкунчик. — СПб: МОЛ, 1996. — С. 16. — 200 с. — (Шедевры балета). — ISBN 5-86345-028-0.
  16. Чайковский М. И . Том 3. Жизнь Петра Ильича Чайковского. В 3-х томах. — М.: Алгоритм, 1997. — Т. 3. — С. 381—384. — (Гений в искусстве). — ISBN 5-7287-0126-4.
  • Добровольская Г. Н. Щелкунчик. — СПб: МОЛ, 1996. — 200 с. — (Шедевры балета). — ISBN 5-86345-028-0.
  • Дюма, Александр. Сказки // Собрание сочинений. — М.: Арт-Бизнес-Центр, 2005. — Т. 61. — 636 с. — ISBN 5-7287-0254-6.
  • Скворцова И. А. Балет П. И. Чайковского «Щелкунчик»: опыт характеристики // Учебное пособие. — М.: Научно-издательский центр «Московская консерватория», 2011. — 68 с. ISBN 978-5-89598-264-8.
  • Чайковский, Петр Ильич // Театральная энциклопедия / гл. ред. П. А. Марков. — М. : Советская энциклопедия, 1967. — Т. 5. Табакова — Яшугин.
  • Театр в жизни и творчестве П. И. Чайковского // Синьковская Н. Н. (сост.) — Ижевск: Удмуртия, 1985. — 181 с.

ru.wikipedia.org

История Щелкунчика или откуда к нам пришла сказка

Здравствуйте, Бейбики! Каждый раз, окунаясь в предновогодние хлопоты, традиционно вспоминаешь и сказочных персонажей, с которыми связан всеми любимый праздник! Один из моих любимых персонажей-это Щелкунчик. Для нас, для всех-это главный герой сказки Гофмана-прекрасный принц, которого злая королева Мышильда превратила в деревянную игрушку для колки орехов. И, если бы не доброе любящее сердце Клары(Мари в русском переводе), то оставаться принцу в этом обличии.
Новый год, сказка, чудо, великолепный балет Чайковского, мультики и шедевральные фильмы. Ну и, конечно, прекрасные игрушки, созданные по мотивам. Однако, не давала мне покоя мысль, а почему же Щелкунчика часто изображают ну таким уж страшным, с таким злым выражением лица, а не просто несчастным и грустным:
Полюбив историю отважного деревянного человечка с детства, не все из нас знают историю этой игрушки. Откуда берет начало Щелкунчик и почему он стал символом Рождества во многих странах?

Щелкунчик родился в городке Зайфен в Рудных горах Германии и существует уже более 300 лет. Он представляет собой механическую куклу-солдатика, блестящую от лака, в треуголке и изящном мундирчике, с бородкой из кроличьего меха, с маленькой косичкой сзади, с сабелькой и воинственной челюстью. В рот вкладывается орех, дергается косичка, челюсти смыкаются — крак! — и орех расколот.
Когда-то по дну ручьёв в Рудных горах перекатывались крупинки чистого олова. Рудокопы складывали из камней ступенчатые запруды, вылавливали светло-серые бусинки, плавили их в фарфоровых чашечках и делали ходовую по тем временам оловянную посуду. Отсюда и пошло название деревушки Зайфен, что значит «мыть», «намывать».
В долгие зимние вечера рудокопы любили посидеть в домашнем тепле, вырезая из душистого деревянного чурбачка забавную зверюшку, героя народной сказки, злую соседку, похожую на ведьму, или ненавистных притеснителей — князя, барона, выколачивающих кнутом последнюю копейку у бедняка рудокопа. Жадного притеснителя изображали с зубастым, огромным, прожорливым ртом. Какому-то весёлому резчику пришла в голову озорная идея — заставить деревянного уродца щёлкать орехи. Пусть потрудится и посмешит рудокопов!

Так появился на свет Щелкунчик — деревянная кукла-карикатура — король, разбойник и жандарм, фабрикант и мироед. Создавая фигурки из различной величины цилиндрических болванок, зайфенские мастера получали сперва «ломаный» корпус, а затем, при помощи бумаги, перьев, меха и соответствующей разрисовки достигали поразительно живого изображения. При своих крошечных размерах щелкунчик относился к самым дешёвым игрушкам, что также послужило его широкому распространению и популярности.

В 1699 году Иоганн Химан, крестьянин из Зайфена, нагрузил ручную тачку деревянными игрушками своих односельчан и покатил её по извилистым горным тропам и колдобистым просёлочным дорогам на ярмарку в Лейпциг. Он прошагал с тачкой почти триста километров туда и обратно, но вернулся довольный — игрушки распродал выгодно. И особенно понравился покупателям «Зубастик». С тех пор каждый уважающий себя мастер в деревне должен был сделать своего Щелкунчика.

Так в начале XIX века и увидел Щелкунчика замечательный немецкий сказочник Эрнст Теодор Амадей Гофман.
Кукла становится главным персонажем его сказки «Щелкунчик и мышиный король», которая впервые была опубликована в 1816 г. Её главные герои — девочка по имени Марихен Штальбаум (при переводе на русский язык её называли и Кларой, и Марией, и просто Машей) и странная игрушка — щипцы для колки орехов в форме солдатика, тот самый легендарный Щелкунчик, которого подарил Марихен её крёстный, сказочник Дроссельмейер, в канун Рождества.
Никто из окружающих, конечно, не догадывается, и только мудрый сказочник знает, что на самом деле Щелкунчик — это не уродливая игрушка, а прекрасный принц, заколдованный мышиной королевой Мышильдой...

Существует и музей щелкунчика! Нойхаузен — это германский муниципалитет, расположившийся на территории Саксонии.
Именно тут находится самый первый музей в Европе, где собрали тысячи статуэток для раскалывания орехов. Выставочная площадь представлена четырьмястами квадратными метрами.
Коллекция объединила больше, чем три с половиной тысячи щелкунчиков из 28-ми стран мира, собранных на протяжении четырех столетий. Это правдиво называется самым большим собранием щелкунчиков всего мира. Самая миниатюрная фигурка имеет высоты пять и девять миллиметров, а самая большая достигает в высоту почти шесть метров. Вес этого щелкунчика более ста килограмм.

В музее есть и специальная мастерская, где все желающие могут лицезреть технологии изготовления статуэток:
И напоследок, ещё Щелкунчик, его разные образы(из тех, что мне нравятся большое)

babiki.ru

Сказка О Щелкунчике в стихах.

автор Елена Литвинова

Сказка «Щелкунчик», рассказанная от Лица Марихен Штальбаум.
Эпиграф
«Двадцать четвёртого декабря...
Я обращаюсь непосредственно к тебе, благосклонный читатель или слушатель, - Фриц, Теодор, Эрнст, всё равно как бы тебя ни звали, - и прошу как можно живее вообразить себе рождественский стол, весь заставленный чудными, пестрыми подарками, которые ты получил в нынешнее Рождество, - тогда тебе нетрудно будет понять, что дети, обомлев от восторга, замерли на месте и смотрели на всё сияющими глазами. Только минуту спустя Мари глубоко вздохнула и воскликнула:
- Ах, как чудно, ах, как чудно!...»
( Эрнст Теодор Амадей Гофман
"Щелкунчик и мышиный король"
1816)
~~*""*~~
Прикосновенье еловых Лап...
Одним Мгновновеньем живя назад,
Шагну в Чудесное. Открыта Дверь!
Ты в Силу Сказки со мной поверь!
***
Канун приходит к нам Рождества.
Семья готова уж к Торжествам.
В Гостинной Елка, на Кухне Шум
И Папа просит: "Возьмись за Ум!"
Мы ждём Подарки. Покоя нет!
Как манит этот под Дверью Свет!
Что Дросельмейер принёс с собой?
Как угадаешь? Ах, Боже мой!
Кудесник Крёстный, мне б Лебедей,
Чтоб Сад и Озеро! Молю быстрей!!!
А Фрицу будет в Подарок что?
В Прихожей Тайной висит Пальто...
Сверкает Ёлка в большом Углу.
Подарки! Куклы! Ждать не могу!!!
Закрыв Глаза, предвкушаю Час,
Когда откроют её для нас...
На Ветках Ели полно Чудес
Конфеты, Сласти, Подарков Лес!
В Гостинной Тайны и Волшебство.
Ах, как приблизить бы Торжество?
Всё! Разрешили!!!! Бежим!! Спешим!!!
Мы все Подарки разворошим!!!
Чудесный Замок, как много в нём,
Красивых Кукол! Горит Огнём!
Они танцуют! Они поют!
Но это Куклы! Не оживут!
И всё так скучно, они глупы,
От их устала я Суеты...
Шары на Ёлке и Конфетти...
Застыли Стрелки на Полпути...
Подходит к Финишу уставший Год,
А что под Ёлкой лежит? УРОД!!!!!
Глаза огромные, все Зубы в Ряд,
Камзольчик красный, такой Наряд
У Офицера был на Балу...
Кто это, Крёстный? Я не пойму!?
Щелкунчик страшный - Орехам Враг!
Сломает Зубы ему мой Брат...
Мне жалко станет! Возьму себе
И обогрею, ведь он в Беде!
Сказала Мама ложиться спать.
Как жаль, что больше нельзя играть!
Я посадила Игрушки в Шкаф.
Погашен Свет. В Темноте, как Граф,
Сидит на Полке Щелкунчик мой!
Но что такое??? Мышей Король
Отправил Войско своё сюда!!!!
Ой!!!! Помогите!!! Беда!!! Беда!!!
Щелкунчик может мой пострадать!!!!
Что же мне делать??? Куда бежать???
Позвать на Помощь? Нельзя! Нельзя!
Спасайтесь Куклы! Придумала!!!!
Я брошу Туфелькой в Короля!!!!
Да!!! Я попала!!! Ура!!! Voila*!!!
Бежит с Позором Король Мышей!
Щелкунчик, ты где? Лишь Блеск Свечей...
Вот ты! Ты ранен??? Спасла тебя!
Прогнала в Подпол я Короля!
~~***~~
Утро... В Постели лежит она...
Ну а вокруг вся её Семья...
Никто не верит в Рассказ Мари.
Температуру замерили...
~~***~~
Ах! Неужели всё был лишь Сон?
И мне сегодня приснился он?
Разбита Дверца... Кусок Стекла...
Порез на Ручке... Я там была!!
Никто не верит в Рассказ, увы...
А Дросмельмейер сказал, что мы
Не знаем Сказку про Кракатук -
Орех волшебный! Что там за Стук?
Это Щелкунчик! Его спасу!
Разрушу Чары! В Шкаф унесу!
Ведь Зло Добро в него превратив,
Совсем забыло Любви Мотив!
Щелкунчик милый, ты здесь со мной!
Цел ты? Не ранен? Ты - мой Герой!
~~*""*~~
Когда-то Дроссельмейер, милый,
Часовщиком был Короля,
Он Мышеловки своей Силой
Сам мастерил на Склоне Дня.
Он рассказал нам, как всё было,
Всю эту Сказку, без Прикрас.
Пусть что-то, может, я забыла,
Но повторю её для вас!
"Те Мыши, что всё Сало съели
Для королевского Стола,
Служили злобной Королеве,
Она Владычицей была.
У Короля и Королевы
Родилась Дочка Пирлипат,
И не было прекрасней Девы,
Так все Историки твердят...
Властительница Зла Мышильда,
Мстя за убитых всех Мышей,
Дитя внезапно превратила
В Страшилище и, Бог бы с ней,
Но эти Чары не разрушить,
Ведь до сих пор никто не смог..."
Дрожа, боялась это слушать...
Щелкунчик, ты бы мне помог?
***
Так Дроссельмейер рассказал,
Кто Колдовство снять помешал.
Смертью своею спасла Короля
Злая Мышильда, и только я
Могу одна это всё изменить,
Чтобы Щелкунчик спокойно мог жить!
Чтоб Колдовства победить Заслон,
С Подлостью должен сразится он!
Жаль мне Принцессу, что говорить...
Зло в Сердце может долго прожить.
Чары наложены ей на него,
А за Окном уж опять рассвело.
Пусть он Принцессе и не помог,
Мать Короля победить-то он смог,
Но укатился в Подпол Орех...
Проклятие - это мышиный Грех!
Стала Мышильда для всех Бедой!
Заколдовала! Ах, Боже мой!
Как же мне быть? Как его спасти?
Что Крёстный скажет? Должна найти
Я Способ верный, помочь ему!
Но рассказать всё мне некому!
Заклятье сможет тогда уйти, когда мы Зло уберём с Пути,
Когда Любовь повстречает он,
То Принцем станет... Я слышу Звон
Колоколов или это Сон,
А может просто - Болезнь и Стон?
~~*"*~~
Король мышиный взял Кукол в Плен.
Конфеты просит отдать взамен.
Тогда не тронет Героя он.
Всё ему мало! И это не Сон!!!!
Король решил и меня убить!
Щелкунчик, милый, как же мне быть?
Стекают Слёзы с горячих Щёк...
Но что такое???? Ожить ты смог?
Ты мне поможешь, мой милый Друг????
Какое Счастье случилось вдруг!
Фриц даст нам Саблю, его Гусар
Нынче разжалован! Сабля в Дар!
Я лягу спать, ну, а ты иди
И Короля Мышей победи!
Я буду ждать тебя, мой Герой!
Страшный и насмерть то будет Бой!
Ночь приближалась уже к Концу,
Вернулся Щелкунчик и по Лицу,
Я поняла - он победил!
Он семь Корон мне в Бою добыл!
~~*""*~~
Никто не верит! Решили Бред...
Ребёнок болен. Но был же Свет,
Ведь мы сквозь Шубу прошли Отца,
В Страну, где Сказкам не счесть Конца!
Там мой Щелкунчик - красив, как Принц!
И все склонились, упали ниц...
Там его Сёстры готовят Штроль
И умер злобный Мышей Король!
В Конфетенбуге с ним были мы.
Там так чудесно! Все влюблены!
В Цукатной Роще гулять легко,
Течёт миндальное там Молоко.
Растёт чудесный Лес Рождества
И Лимонадная плещет Река,
На Леденцовом большом Лугу
Мы ели Сладости и Нугу.
Я Карамель там толкла, поверь!
В Сказку мне Чудо открыло Дверь!
Ступка из Золота! Счастье везде!
Ель Лапы тянет к ночной Звезде...
~~*"*~~
И вроде было и НЕ было...
Тайны Снегами все замело...
Но как-то Утром чрез много лет,
Звёздный пролился на это Свет...
Племянник Крёстного вдруг сказал:
"Принцем ведь я по Заклятью стал
И только Сила твоей Любви,
Спасла меня от Беды, Мари!"
Тогда призналась ему в Любви!
Пусть мне не верили, c'est la Vie,
Сказка раскрыла Объятья мне
Тенью Щелкунчика на Стене...
Там он - Король. Он - Щелкунчик мой!
Мой ненаглядный, милый Герой!!
Как в Марципане застыли Сны -
Я - Королева его Страны.
Пусть Новый Год тот хранит Секрет,
Ведь ничего же важнее нет,
Чем Сила чистой, большой Любви,
Чем Пожелание: "Оживи!"
Сердцу Надежда подарит Свет!
Счастье так близко! Нет Слова "НЕТ"!
Если вы верите Чудесам,
Значит Щелкунчик придёт и к вам!
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

www.livemaster.ru

Щелкунчик и Мышиный Король. Сказка о твердом орехе. Э.Т.А. Гофман

Э.Т.А. Гофман

ать Пирлипат была супругой короля, а значит, королевой, а Пирлипат как родилась, так в тот же миг и стала прирожденной принцессой. Король налюбоваться не мог на почивавшую в колыбельке красавицу дочурку. Он громко радовался, танцевал, прыгал на одной ножке и то и дело кричал:

- Хейза! Видел ли кто-нибудь девочку прекраснее моей Пирлипатхен?

А все министры, генералы, советники и штаб-офицеры прыгали на одной ножке, как их отец и повелитель, и хором громко отвечали:

- Нет, никто не видел!

Да, по правде говоря, и нельзя было отрицать, что с тех пор, как стоит мир, не появлялось еще на свет младенца прекраснее принцессы Пирлипат. Личико у нее было словно соткано из лилейно-белого и нежно-розового шелка, глазки - живая сияющая лазурь, а особенно украшали ее волосики, вившиеся золотыми колечками. При этом Пирлипатхен родилась с двумя рядами беленьких, как жемчуг, зубов, которыми она два часа спустя после рождения впилась в палец рейхсканцлера, когда он пожелал поближе исследовать черты ее лица, так что он завопил: "Ой-ой-ой!" Некоторые, впрочем, утверждают, будто он крикнул: "Ай-ай-ай!" Еще и сегодня мнения расходятся. Короче, Пирлипатхен на самом деле укусила рейхсканцлера за палец, и тогда восхищенный народ уверился в том, что в очаровательном, ангельском тельце принцессы Пирлипат обитают и душа, и ум, и чувство.

Как сказано, все были в восторге; одна королева неизвестно почему тревожилась и беспокоилась. Особенно странно было, что она приказала неусыпно стеречь колыбельку Пирлипат. Мало того, что у дверей стояла стража, - было отдано распоряжение, чтобы в детской, кроме двух нянюшек, постоянно сидевших у самой колыбельки, еженощно дежурило еще шесть нянек, и - что казалось совсем нелепым и чего никто не мог попять - каждой няньке приказано было держать на коленях кота и всю ночь гладить его, чтобы он не переставая мурлыкал. Вам, милые детки, нипочем не угадать, зачем мать принцессы Пирлипат принимала все эти меры, но я знаю зачем и сейчас расскажу и вам.

Раз как-то ко двору короля, родителя принцессы Пирлипат, съехалось много славных королей и пригожих принцев. Ради такого случая были устроены блестящие турниры, представления и придворные балы. Король, желая показать, что у него много и золота и серебра, решил как следует запустить руку в свою казну и устроить нечто, достойное его. Поэтому, выведав от обер-гофповара, что придворный звездочет возвестил время, благоприятное для колки свиней, он задумал задать колбасный пир, вскочил в карету и самолично пригласил всех окрестных королей и принцев всего-навсего на тарелку супа, мечтая затем поразить их роскошеством. Потом он очень ласково сказал своей супруге-королеве:

- Милочка, тебе ведь известно, какая колбаса мне по вкусу...

Королева уже знала, к чему он клонит речь: это означало, что она должна лично заняться весьма полезным делом - изготовлением колбас, - которым не брезговала и раньше. Главному казначею приказано было немедленно отправить на кухню большой золотой котел и серебряные кастрюли; печь растопили дровами сандалового дерева; королева повязала свой кухонный передник. И вскоре из котла потянуло вкусным духом колбасного навара. Приятный запах проник даже в государственный совет. Король, весь трепеща от восторга, не вытерпел.

- Прошу извинения, господа! - воскликнул он, побежал на кухню, обнял королеву, помешал немножко своим золотым скипетром в котле и, успокоенный, вернулся в государственный совет.

Наступил самый важный момент: пора было разрезать на ломтики сало и поджарить его на золотых сковородах. Придворные дамы отошли в сторонку, потому что королева из преданности, любви и уважения к царственному супругу собиралась лично заняться этим делом. Но как только сало начало зарумяниваться, послышался тоненький, шепчущий голосок:

- Дай и мне отведать сальца, сестрица! И я хочу полакомиться - я ведь тоже королева. Дай и мне отведать сальца!

Королева отлично знала, что это говорит госпожа Мышильда. Мышильда уже много лет проживала в королевском дворце. Она утверждала, будто состоит в родстве с королевской фамилией и сама правит королевством Мышляндия, вот почему она и держала под печкой большой двор. Королева была женщина добрая и щедрая. Хотя вообще она не почитала Мышильду особой царского рода и своей сестрой, но в такой торжественный день от всего сердца допустила ее на пиршество и крикнула:

- Вылезайте, госпожа Мышильда! Поешьте на здоровье сальца.

Мышильда быстро и весело выпрыгнула из-под печки, вскочила на плиту и стала хватать изящными лапками один за другим кусочки сала, которые ей протягивала королева. Но тут нахлынули все кумовья и тетушки Мышильды и даже ее семь сыновей, отчаянные сорванцы. Они набросились на сало, и королева с перепугу не знала, как быть. К счастью, подоспела обер-гофмейстерина и прогнала непрошеных гостей. Таким образом уцелело немного сала, которое, согласно указаниям призванного по этому случаю придворного математика, было весьма искусно распределено по всем колбасам.

Забили в литавры, затрубили в трубы. Все короли и принцы в великолепных праздничных одеяниях - одни на белых копях, другие в хрустальных каретах - потянулись на колбасный пир. Король встретил их с сердечной приветливостью и почетом, а затем, в короне и со скипетром, как и полагается государю, сел во главе стола. Уже когда подали ливерные колбасы, все заметили, как все больше и больше бледнел король, как он возводил очи к небу. Тихие вздохи вылетали из его груди; казалось, его душой овладела сильная скорбь. Но когда подали кровяную колбасу, он с громким рыданием и стонами откинулся на спинку кресла, обеими руками закрыв лицо. Все повскакали из-за стола. Лейб-медик тщетно пытался нащупать пульс у злосчастного короля, которого, казалось, снедала глубокая, непонятная тоска. Наконец после долгих уговоров, после применения сильных средств, вроде жженых гусиных перьев и тому подобного, король как будто начал приходить в себя. Он пролепетал едва слышно:

- Слишком мало сала!

Тогда неутешная королева бухнулась ему в ноги и простонала:

- О мой бедный, несчастный царственный супруг! О, какое горе пришлось вам вынести! Но взгляните: виновница у ваших ног - покарайте, строго покарайте меня! Ах, Мышильда со своими кумовьями, тетушками и семью сыновьями съела сало, и...

С этими словами королева без чувств упала навзничь. Но король вскочил, пылая гневом, и громко крикнул:

- Обер-гофмейстерина, как это случилось?

Обер-гофмейстерина рассказала, что знала, и король решил отомстить Мышильде и ее роду за то, что они сожрали сало, предназначенное для его колбас.

Созвали тайный государственный совет. Решили возбудить процесс против Мышильды и отобрать в казну все ее владения. Но король полагал, что пока это не помешает Мышильде, когда ей вздумается, пожирать сало, и потому поручил все дело придворному часовых дел мастеру и чудодею. Этот человек, которого звали так же, как и меня, а именно Христиан-Элиас Дроссельмейер, обещал при помощи совершенно особых, исполненных государственной мудрости мер на веки вечные изгнать Мышильду со всей семьей из дворца.

И в самом деле: он изобрел весьма искусные машинки, в которых на ниточке было привязано поджаренное сало, и расставил их вокруг жилища госпожи салоежки.

Сама Мышильда была слишком умудрена опытом, чтобы не понять хитрости Дроссельмейера, но ни ее предостережения, ни ее увещания не помогли: все семь сыновей и много-много Мышильдиных кумовьев и тетушек, привлеченные вкусным запахом жареного сала, забрались в дроссельмейеровские машинки и только хотели полакомиться салом, как их неожиданно прихлопнула опускающаяся дверца, а затем их предали на кухне позорной казни.

Мышильда с небольшой кучкой уцелевших родичей покинула эти места скорби и слез. Горе, отчаяние, жажда мести клокотали у нее в груди.

Двор ликовал, но королева была встревожена: она знала Мышильдин нрав и отлично понимала, что та не оставит неотмщенной смерть сыновей и близких.

И в самом деле, Мышильда появилась как раз тогда, когда королева готовила для царственного супруга паштет из ливера, который он очень охотно ел, и сказала так:

- Мои сыновья, кумовья и тетушка убиты. Берегись, королева: как бы королева мышей не загрызла малютку принцессу! Берегись!

Затем она снова исчезла и больше не появлялась. Но королева с перепугу уронила паштет в огонь, и во второй раз Мышильда испортила любимое кушанье короля, на что он очень разгневался...

- Ну, на сегодняшний вечер довольно. Остальное доскажу в следующий раз, - неожиданно закончил крестный.

Как ни просила Мари, на которую рассказ произвел особенное впечатление, крестного Дроссельмейера продолжать, он был неумолим и со словами: "Слишком много сразу - вредно для здоровья. Продолжение завтра" - вскочил со стула.

В ту минуту, когда он собирался уже выйти за дверь, Фриц спросил:

- Скажи-ка крестный, это на самом деле правда, что ты выдумал мышеловку?

- Что за вздор ты городишь, Фриц! - воскликнула мать. Но старший советник суда очень странно улыбнулся и тихо сказал:

- А почему бы мне, искусному часовщику, не выдумать мышеловку?


lukoshko.net

Щелкунчик и мышиный король – Эрнст Гофман

  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна

azbyka.ru

Конец сказки о твердом орехе

09. Конец сказки о твердом орехе. Щелкунчик и мышиный король. Сказка Гофмана

И в самом деле, на следующий день вечером, только зажгли свечи, явился крестный Дроссельмейер и так продолжал свой рассказ:

—Дроссельмейер и придворный звездочет странствовали уже пятнадцать лет и все еще не напали на след ореха Кракатук. Где они побывали, какие диковинные приключения испытали, не пересказать, детки, и за целый месяц. Этого я делать и не собираюсь, а прямо скажу вам, что, погруженный в глубокое уныние, Дроссельмейер сильно стосковался по родине, по милому своему Нюрнбергу. Особенно сильная тоска напала на него как-то раз в Азии, в дремучем лесу, где он вместе со своим спутником присел выкурить трубочку кнастера.

«О дивный, дивный Нюрнберг мой, кто не знаком еще с тобой, пусть побывал он даже в Вене, в Париже и Петервардейне, душою будет он томиться, к тебе, о Нюрнберг, стремиться — чудесный городок, где в ряд красивые дома стоят».

Жалобные причитания Дроссельмейера вызвали глубокое сочувствие у звездочета, и он тоже разревелся так горько, что его слышно было на всю Азию. Но он взял себя в руки, вытер слезы и спросил:

—Досточтимый коллега, чего же мы здесь сидим и ревем? Чего не идем в Нюрнберг? Не все ли равно, где и как искать злополучный орех Кракатук?

—И то правда,— ответил, сразу утешившись, Дроссельмейер.

Оба сейчас же встали, выколотили трубки и из леса в глубине Азии прямехонько отправились в Нюрнберг.

Как только они прибыли, Дроссельмейер сейчас же побежал к своему двоюродному брату — игрушечному мастеру, токарю по дереву, лакировщику и позолотчику Кристофу Захариусу Дроссельмейеру, с которым не виделся уже много-много лет. Ему-то и рассказал часовщик всю историю про принцессу Пирлипат, госпожу Мышильду и орех Кракатук, а тот то и дело всплескивал руками и несколько раз в удивлении воскликнул:

—Ах, братец, братец, ну и чудеса!

Дроссельмейер рассказал о приключениях на своем долгом пути, рассказал, как провел два года у Финикового короля, как обидел и выгнал его Миндальный принц, как тщетно запрашивал он общество естествоиспытателей в городе Белок,— короче говоря, как ему нигде не удалось напасть на след ореха Кракатук. Во время рассказа Кристоф Захариус не раз прищелкивал пальцами, вертелся на одной ножке, причмокивал губами и приговаривал:

—Гм, гм! Эге! Вот так штука!

Наконец он подбросил к потолку колпак вместе с париком, горячо обнял двоюродного брата и воскликнул:

—Братец, братец, вы спасены, спасены, говорю я! Слушайте: или я жестоко ошибаюсь, или орех Кракатук у меня!

Он тотчас же принос шкатулочку, откуда вытащил позолоченный орех средней величины.

—Взгляните,— сказал он, показывая орех двоюродному брату,— взгляните на этот орех. История его такова. Много лет тому назад, в сочельник, пришел сюда неизвестный человек с полным мешком орехов, которые он принес на продажу. У самых дверей моей лавки с игрушками он поставил мешок наземь, чтоб легче было действовать, так как у него произошла стычка со здешним продавцом орехов, который не мог потерпеть чужого торговца. В эту минуту мешок переехала тяжело нагруженная фура. Все орехи были передавлены, за исключением одного, который чужеземец, странно улыбаясь, и предложил уступить мне за цванцигер тысяча семьсот двадцатого года. Мне это показалось загадочным, но я нашел у себя в кармане как раз такой цванцигер, какой он просил, купил орех и позолотил его. Сам хорошенько не знаю, почему я так дорого заплатил за орех, а потом так берег его.

Всякое сомнение в том, что орех двоюродного брата — это действительно орех Кракатук, который они так долго искали, тут же рассеялось, когда подоспевший на зов придворный звездочет аккуратно соскоблил с ореха позолоту и отыскал на скорлупе слово «Кракатук», вырезанное китайскими письменами.

Радость путешественников была огромна, а двоюродный брат Дроссельмейер почел себя счастливейшим человеком в мире, когда Дроссельмейер уверил его, что счастье ему обеспечено, ибо отныне сверх значительной пенсии он будет получать золото для позолоты даром.

И чудодей и звездочет оба уже нахлобучили ночные колпаки и собирались укладываться спать, как вдруг последний, то есть звездочет, повел такую речь:

—Дражайший коллега, счастье никогда не приходит одно. Поверьте, мы нашли не только орех Кракатук, но и молодого человека, который разгрызет его и преподнесет принцессе ядрышко — залог красоты. Я имею в виду не кого иного, как сына вашего двоюродного брата. Нет, я не лягу спать, вдохновенно воскликнул он.— Я еще сегодня ночью составлю гороскоп юноши!— С этими словами он сорвал колпак с головы и тут же принялся наблюдать звезды.

Племянник Дроссельмейера был в самом деле пригожий, складный юноша, который еще ни разу не брился и не надевал сапог. В ранней молодости он, правда, изображал два рождества кряду паяца; но этого ни чуточки не было заметно: так искусно был он воспитан стараньями отца. На святках он был в красивом красном, шитом золотом кафтане, при шпаге, держал под мышкой шляпу и носил превосходный парик с косичкой. В таком блестящем виде стоял он в лавке у отца и со свойственной ему галантностью щелкал барышням орешки, за что и прозвали его Красавчик Щелкунчик.

Наутро восхищенный звездочет упал в объятия Дроссельмейера и воскликнул:

—Это он! Мы раздобыли его, он найден! Только, любезнейший коллега, не следует упускать из виду двух обстоятельств: во-первых, надо сплести вашему превосходному племяннику солидную деревянную косу, которая была бы соединена с нижней челюстью таким образом, чтобы ее можно было сильно оттянуть косой; затем, по прибытии в столицу надо молчать о том, что мы привезла с собой молодого человека, который разгрызет орех Кракатук, лучше, чтобы он появился гораздо позже. Я прочел в гороскопе, что после того, как многие сломают себе на орехе зубы без всякого толку, король отдаст принцессу, а после смерти и королевство в награду тому, кто разгрызет орех и возвратит Пирлипат утраченную красоту.

Игрушечный мастер был очень польщен, что его сыночку предстояло жениться на принцессе и самому сделаться принцем, а затем и королем, и потому он охотно доверил его звездочету и часовщику. Коса, которую Дроссельмейер приделал своему юному многообещающему племяннику, удалась на славу, так что тот блестяще выдержал испытание, раскусив самые твердые персиковые косточки.

Дроссельмейер и звездочет немедленно дали знать в столицу, что орех Кракатук найден, а там сейчас же опубликовали воззвание, и когда прибыли наши путники с талисманом, восстанавливающим красоту, ко двору уже явилось много прекрасных юношей и даже принцев, которые, полагаясь на свои здоровые челюсти, хотели попытаться снять злые чары с принцессы.

Наши путники очень испугались, увидев принцессу. Маленькое туловище с тощими ручонками и ножками едва держало бесформенную голову. Лицо казалось еще уродливее из-за белой нитяной бороды, которой обросли рот и подбородок.

Все случилось так, как прочитал в гороскопе придворный звездочет. Молокососы в башмаках один за другим ломали себе зубы и раздирали челюсти, а принцессе ничуть не легчало; когда же затем их в полуобморочном состоянии уносили приглашенные на этот случай зубные врачи, они стонали:

—Поди-ка раскуси такой орех!

Наконец король в сокрушении сердечном обещал дочь и королевство тому, кто расколдует принцессу. Тут-то и вызвался наш учтивый и скромный молодой Дроссельмейер и попросил разрешения тоже попытать счастья.

Принцессе Пирлипат никто так не понравился, как молодой Дроссельмейер, она прижала ручки к сердцу и от глубины души вздохнула: "Ах, если бы он разгрыз орех Кракатук и стал моим мужем! "

Вежливо поклонившись королю и королеве, а затем принцессе Пирлипат, молодой Дроссельмейер принял из рук оберцеремониймейстера орех Кракатук, положил его без долгих разговоров в рот, сильно дернул себя за косу и Щелк-щелк!— разгрыз скорлупу на кусочки. Ловко очистил он ядрышко от приставшей кожуры и, зажмурившись, поднес, почтительно шаркнув ножкой, принцессе, затем начал пятиться. Принцесса тут же проглотила ядрышко, и о, чудо!— уродец исчез, а на его месте стояла прекрасная, как ангел, девушка, с лицом, словно сотканным из лилейно-белого и розового шелка, с глазами, сияющими, как лазурь, с вьющимися колечками золотыми волосами.

Трубы и литавры присоединились к громкому ликованию народа. Король и весь двор танцевали на одной ножке, как при рождении принцессы Пирлипат, а королеву пришлось опрыскивать одеколоном, так как от радости и восторга она упала в обморок.

Поднявшаяся суматоха порядком смутила молодого Дроссельмейера, которому предстояло еще пятиться положенные семь шагов. Все же он держался отлично и уже занес правую ногу для седьмого шага, но тут из подполья с отвратительным писком и визгом вылезла Мышильда. Молодой Дроссельмейер, опустивший было ногу, наступил на нее и так споткнулся, что чуть не упал.

О, злой рок! В один миг юноша стал так же безобразен, как до того принцесса Пирлипат. Туловище съежилось и едва выдерживало огромную бесформенную голову с большими вытаращенными глазами и широкой, безобразно разинутой пастью. Вместо косы сзади повис узкий деревянный плащ, при помощи которого можно было управлять нижней челюстью.

Часовщик и звездочет были вне себя от ужаса, однако они заметили, что Мышильда вся в крови извивается на полу. Ее злодейство не осталось безнаказанным: молодой Дроссельмейер крепко ударил ее по шее острым каблуком, и ей пришел конец.

Но Мышильда, охваченная предсмертными муками, жалобно пищала и визжала:

—О твердый, твердый Кракатук, мне не уйти от смертных мук! .. Хи-хи… Пи-пи… Но, Щелкунчик-хитрец, и тебе придет конец: мой сынок, король мышиный, не простит моей кончины — отомстит тебе за мать мышья рать. О жизнь, была ты светла — и смерть за мною пришла… Квик!

Пискнув в последний раз, Мышильда умерла, и королевский истопник унес ее прочь.

На молодого Дроссельмейера никто не обращал внимания. Однако принцесса напомнила отцу его обещание, и король тотчас же повелел подвести к Пирлипат юного героя. Но когда бедняга предстал перед ней во всем своем безобразии, принцесса закрыла лицо обеими руками и закричала:

—Вон, вон отсюда, противный Щелкунчик!

И сейчас же гофмаршал схватил его за узкие плечики и вытолкал вон.

Король распалился гневом, решив, что ему хотели навязать в зятья Щелкунчика, во всем винил незадачливых часовщика и звездочета и на вечные времена изгнал обоих из столицы. Это не было предусмотрено гороскопом, составленным звездочетом в Нюрнберге, но он не преминул снова приступить к наблюдению за звездами и прочитал, что юный Дроссельмейер отменно будет вести себя в своем новом звании и, несмотря на все свое безобразие, сделается принцем и королем. Но его уродство исчезнет лишь в том случае, если семиголовый сын Мышильды, родившийся после смерти своих семи старших братьев и ставший мышиным королем, падет от руки Щелкунчика и если, несмотря на уродливую наружность, юного Дроссельмейера полюбит прекрасная дама. Говорят, что и в самом деле на святках видели молодого Дроссельмейера в Нюрнберге в лавке его отца, хотя и в образе Щелкунчика, но все же в сане принца.

Вот вам, дети, сказка о твердом орехе. Теперь вы поняли, почему говорят: "Поди-ка раскуси такой орех! " и почему щелкунчики столь безобразны…

Так закончил старший советник суда свой рассказ.

Мари решила, что Пирлипат — очень гадкая и неблагодарная принцесса, а Фриц уверял, что если Щелкунчик и вправду храбрец, он не станет особенно церемониться с мышиным королем и вернет себе былую красоту.

 

www.miloliza.com

Сказка о твердом орехе

07. Сказка о твердом орехе. Щелкунчик и мышиный король. Сказка Гофмана

Мать Пирлипат была супругой короля, а значит, королевой, а Пирлипат как родилась, так в тот же миг и стала прирожденной принцессой. Король налюбоваться не мог на почивавшую в колыбельке красавицу дочурку. Он громко радовался, танцевал, прыгал на одной ножке и то и дело кричал:

—Хейза! Видел ли кто-нибудь девочку прекраснее моей Пирлипатхен?

А все министры, генералы, советники и штаб-офицеры прыгали на одной ножке, как их отец и повелитель, и хором громко отвечали:

—Нет, никто не видел!

Да, по правде говоря, и нельзя было отрицать, что с тех пор, как стоит мир, не появлялось еще на свет младенца прекраснее принцессы Пирлипат. Личико у нее было словно соткано из лилейно-белого и нежно-розового шелка, глазки — живая сияющая лазурь, а особенно украшали ее волосики, вившиеся золотыми колечками. При этом Пирлипатхен родилась с двумя рядами беленьких, как жемчуг, зубок, которыми она два часа спустя после рождения впилась в палец рейхсканцлера, когда он пожелал поближе исследовать черты ее лица, так что он завопил: "Ой-ой-ой! " Некоторые, впрочем, утверждают, будто он крикнул: "Ай-ай-ай! " Еще и сегодня мнения расходятся. Короче, Пирлипатхен на самом деле укусила рейхсканцлера за палец, и тогда восхищенный народ уверился в том, что в очаровательном, ангельском тельце принцессы Пирлипат обитают и душа, и ум, и чувство.

Как сказано, все были в восторге; одна королева неизвестно почему тревожилась и беспокоилась. Особенно странно было, что она приказала неусыпно стеречь колыбельку Пирлипат. Мало того, что у дверей стояли драбанты,— было отдано распоряжение, чтобы в детской, кроме двух нянюшек, постоянно сидевших у самой колыбельки, еженощно дежурило еще шесть нянек и — что казалось совсем нелепым и чего никто не мог понять — каждой няньке приказано было держать на коленях кота и всю ночь гладить его, чтобы он, не переставая, мурлыкал. Вам, милые детки, нипочем не угадать, зачем мать принцессы Пирлипат принимала все эти меры, но я знаю зачем и сейчас расскажу и вам.

Раз как-то ко двору короля, родителя принцессы Пирлипат, съехалось много славных королей и пригожих принцев. Ради такого случая были устроены блестящие турниры, представления и придворные балы. Король, желая показать, что у него много золота и серебра, решил как следует запустить руку в свою казну и устроить празднество, достойное его. Поэтому, выведав от обер-гофповара, что придворный звездочет возвестил время, благоприятное для колки свиней, он задумал задать колбасный пир, вскочил в карету и самолично пригласил всех окрестных королей и принцев всего-навсего на тарелку супа, мечтая затем поразить их роскошеством. Потом он очень ласково сказал своей супруге-королеве:

—Милочка, тебе ведь известно, какая колбаса мне по вкусу…

Королева уже знала, к чему он клонит речь: это означало, что она должна лично заняться весьма полезным делом — изготовлением колбас, которым не брезговала и раньше. Главному казначею приказано было немедленно отправить на кухню большой золотой котел и серебряные кастрюли; печь растопили дровами сандалового дерева; королева повязала свой камчатый кухонный передник. И вскоре из котла потянуло вкусным духом колбасного навара. Приятный запах проник даже в государственный совет. Король, весь трепеща от восторга, не вытерпел.

—Прошу извинения, господа!— воскликнул он, побежал на кухню, обнял королеву, помешал немножко золотым скипетром в котле и, успокоенный, вернулся в государственный совет.

Наступил самый важный момент: пора было разрезать на ломтики сало и поджаривать его на золотых сковородах. Придворные дамы отошли к сторонке, потому что королева из преданности, любви и уважения к царственному супругу собиралась лично заняться этим делом. Но как только сало начало зарумяниваться, послышался тоненький, шепчущий голосок:

—Дай и мне отведать сальца, сестрица! И я хочу полакомиться — я ведь тоже королева. Дай и мне отведать сальца!

Королева отлично знала, что это говорит госпожа Мышильда. Мышильда уже много лет проживала в королевском дворце. Она утверждала, будто состоит в родстве с королевской фамилией и сама правит королевством Мышляндия, вот почему она и держала под почкой большой двор. Королева была женщина добрая и щедрая. Хотя вообще она не почитала Мышильду особой царского рода и своей сестрой, но в такой торжественный день от всего сердца допустила ее на пиршество и крикнула:

—Вылезайте, госпожа Мышильда! Покушайте на здоровье сальца.

И Мышильда быстро и весело выпрыгнула из-под печки, вскочила на плиту и стала хватать изящными лапками один за другим кусочки сала, которые ей протягивала королева. Но тут нахлынули все кумовья и тетушки Мышильды и даже ее семь сыновей, отчаянные сорванцы. Они набросились на сало, и королева с перепугу не знала, как быть. К счастью, подоспела обер-гофмейстерина и прогнала непрошеных гостей. Таким образом, уцелело немного сала, которое, согласно указаниям призванного по этому случаю придворного математика, было весьма искусно распределено по всем колбасам.

Забили в литавры, затрубили в трубы. Все короли и принцы в великолепных праздничных одеяниях — одни на белых конях, другие в хрустальных каретах потянулись на колбасный пир. Король встретил их с сердечной приветливостью и почетом, а затем, в короне и со скипетром, как и полагается государю, сел во главе стола. Уже когда подали ливерные колбасы, гости заметили, как все больше и больше бледнел король, как он возводил очи к небу. Тихие вздохи вылетали из его груди; казалось, его душой овладела сильная скорбь. Но когда подали кровяную колбасу, он с громким рыданьем и стонами откинулся на спинку кресла, обеими руками закрыв лицо. Все повскакали из-за стола. Лейб-медик тщетно пытался нащупать пульс у злосчастного короля, которого, казалось, снедала глубокая, непонятная тоска. Наконец после долгих уговоров, после применения сильных средств, вроде жженых гусиных перьев и тому подобного, король как будто начал приходить в себя. Он пролепетал едва слышно:

—Слишком мало сала!

Тогда неутешная королева бухнулась ему в ноги и простонала:

—О, мой бедный, несчастный царственный супруг! О, какое горе пришлось вам вынести! Но взгляните: виновница у ваших ног — покарайте, строго покарайте меня! Ах, Мышильда со своими кумовьями, тетушками и семью сыновьями съела сало, и…

С этими словами королева без чувств упала навзничь. Но король вскочил, пылая гневом, и громко крикнул:

—Обер-гофмейстерина, как это случилось?

Обер-гофмейстерина рассказала, что знала, и король решил отомстить Мышильде и ее роду за то, что они сожрали сало, предназначенное для его колбас.

Созвали тайный государственный совет. Решили возбудить процесс против Мышильды и отобрать в казну все ее владения. Но король полагал, что пока это не помешает Мышильде, когда ей вздумается, пожирать сало, и потому поручил все дело придворному часовых дел мастеру и чудодею. Этот человек, которого звали так же, как и меня, а именно Христиан Элиас Дроссельмейер, обещал при помощи совершенно особых, исполненных государственной мудрости мер на веки вечные изгнать Мышильду со всей семьей из дворца.

И в самом деле: он изобрел весьма искусные машинки, в которых на ниточке было привязано поджаренное сало, и расставил их вокруг жилища госпожи салоежки.

Сама Мышильда была слишком умудрена опытом, чтобы не понять хитрости Дроссельмейера, но ни ее предостережения, ни ее увещания не помогли: все семь сыновей и много-много Мышильдиных кумовьев и тетушек, привлеченные вкусным запахом жареного сала, забрались в дроссельмейеровские машинки — и только хотели полакомиться салом, как их неожиданно прихлопнула опускающаяся дверца, а затем их предали на кухне позорной казни. Мышильда с небольшой кучкой уцелевших родичей покинула эти места скорби и плача. Горе, отчаяние, жажда мести клокотали у нее в груди.

Двор ликовал, но королева была встревожена: она знала Мышильдин нрав и отлично понимала, что та не оставит неотомщенной смерть сыновей и близких.

И в самом деле, Мышильда появилась как раз тогда, когда королева готовила для царственного супруга паштет из ливера, который он очень охотно кушал, и сказала так:

—Мои сыновья, кумовья и тетушки убиты. Берегись, королева: как бы королева мышей не загрызла малютку принцессу! Берегись!

Затем она снова исчезла и больше не появлялась. Но королева с перепугу уронила паштет в огонь, и во второй раз Мышильда испортила любимое кушанье короля, на что он очень разгневался…

—Ну, на сегодняшний вечер довольно. Остальное доскажу в следующий раз,— неожиданно закончил крестный.

Как ни просила Мари, на которую рассказ произвел особенное впечатление, продолжать, крестный Дроссельмейер был неумолим и со словами: «Слишком много сразу — вредно для здоровья; продолжение завтра»,— вскочил со стула.

В ту минуту, когда он собирался уже выйти за дверь, Фриц спросил:

—Скажи-ка, крестный, это на самом деле, правда, что ты выдумал мышеловку?

—Что за вздор ты городишь, Фриц!— воскликнула мать.

Но старший советник суда очень странно улыбнулся и тихо сказал:

—А почему бы мне, искусному часовщику, не выдумать мышеловку?

 

www.miloliza.com


Смотрите также