все о орехах

Клеймо зоны орехов василий иванович


Читать Клеймо зоны - Орехов (Мельник) Василий - Страница 1

Василий Орехов

Сергей Осипов

КЛЕЙМО ЗОНЫ

Глава 1

— Медленнее! Двигайся медленно и трагично, салага. Представь, что ты с глубокого похмелья.

Молодой сталкер в потертом защитном комбинезоне обреченно оглянулся через плечо, зыркнул угрюмо и осторожно ступил вперед.

— Еще шаг — и стоп! Не рыпайся пока. Отдохни.

Парня звали Рентген. Хвастался, что любого человека насквозь видит, страшно любил толкнуть под стакан прозрачного умную речь, что-нибудь про социальную структуру, общественный договор, пирамиду Маслоу и так далее. С образованием, в общем, салажонок попался — а может, просто тупо выпендривался. Начинал обычно так: «Ну, людей-то я хорошо знаю, успел изучить…»

Так и стал Рентгеном. Вроде даже фамилия у него оказалась подходящая: то ли Лучевой, то ли Просветов.

Сталкер замер в неустойчивой позе у старой железнодорожной насыпи. Тяжелый армейский ботинок вдавил в грязь несколько кусков щебенки — стоять на наклонной поверхности было неудобно, ребристая подошва понемногу сползала, но Рентген благоразумно не шевелился, ожидая следующей команды от ведущего.

Рельсовая ветка тянулась через всю Свалку, Дикие земли и край Милитари к небольшому депо возле атомной станции. Узкоколейку построили перед закладкой ЧАЭС — возить стройматериалы. После первой аварии заброшенный путь отремонтировали, и списанный тепловоз, экранированный свинцовыми плитами, таскал к растущей громаде Саркофага цемент и песок.

Ведущему группы эта железка никогда не нравилась. Ближе к городу она становилась смертельно опасной: вокруг нее скапливалась бесцветная кислотная мерзость, которую научники считали дальней родственницей студню. Но здесь, у южного края Янтарного озера, дорога не первый месяц считалась безопасной — относительно, конечно. Ребята из клана не побрезговали даже сделать схрон в ржавой коробке вспомогательной подстанции. Совсем недалеко, километрах в двух отсюда.

Рельсы, абсолютно не тронутые временем, чистые и сверкающие, словно их уложили только вчера, лежали на трухлявых, насквозь прогнивших шпалах. Деревянные давно раскололись на узкие и длинные щепки, а уложенные редкими участками бетонные — потрескались, вывернув наружу ржавые головки соединительных болтов. Словно патологоанатом брезгливо вынул пальцы из гниющих ран трупа…

Тьфу, пакость! Ведущий сплюнул. Что за хрень лезет в голову! В Зоне о мертвечине думать нельзя, как раз накличешь.

— Хемуль! — вполголоса позвал Рентген, когда пауза до неприличия затянулась. — Дальше-то что делать?

Салага сбил старшего с мысли, и тот рыкнул:

— Во-первых, не трепыхайся! Во-вторых, не рыпайся. В-третьих, опять не трепыхайся. Статую Давида видел когда-нибудь? Изображай.

Когда-то Хемуль участвовал в военных действиях в Южной Европе и навидался такого, чего иной раз и в Зоне не встретишь, хотя казалось бы… Ушел он за Периметр не от хорошей жизни — не сумел приспособиться к мирному быту, вскакивал по ночам с воплями, спасаясь от несуществующих бомбардировщиков. Только здесь, где смерть на каждом шагу, и смог успокоиться, попав в привычную среду. Пришел на один сезон денег по-легкому срубить — и остался на годы…

Детектор аномалий не показывал ничего. Чисто справа, чисто слева, то же самое — прямо по курсу, стерильно, как в хирургическом отделении. И никаких зримых проявлений: не дрожит воздух над птичьей каруселью, не искрит контактная пара, не плющит траву гравитационная плешь. Но все равно что-то не так. Шестым, двенадцатым, хрен знает каким еще по счету чувством Хемуль ощущал неясную угрозу — словно откуда-то издалека теплый ветер вдруг принес едва различимый гнилостный запашок.

Ладно. Попробуем.

— Влево два, — нехотя скомандовал он. — И замри опять.

Отмычка качнулся в сторону.

— Нет! Стой! — тут же переиграл Хемуль. Прислушался к своим ощущениям. Вонь как будто усилилась. Или нет? — Вперед иди. Перешагни рельс, встань на шпалу и жди. И без самодеятельности мне!

Рентген шевельнулся. За спиной ведущего разом выдохнули другие желторотики. В отличие от коллеги они уже пару раз ходили с Хемулем на маршрут и знали, что на пустом месте тот особо напрягаться не будет. Конечно, Рентген и сам не такой уж новобранец, хаживал ведомым и на Свалку, и в Темную Долину. Повезло дураку вернуться живым — опыт ведущих уберег его от большинства неприятностей, а что довелось пострелять, так это мелочь. Наоборот, только самомнение выросло: как же, самостоятельно двух кабанов завалил. Или трех. Или четырех. С во-от такенными клыками. Нет, с во-о-о-от такенными!..

Через секунду Рентген уже стоял на шпалах и озирался по сторонам. Никакой опасности он не чувствовал. Вот разве что…

— Гудит, старшой!

Только сейчас Хемуль понял, что совсем не запах заставил его насторожиться, а глухой, едва различимый в мертвой тишине гул, доносящийся со стороны железнодорожной насыпи. Ровный, монотонный, но будто живой. Словно проснулась где-то в подсознании память детства — так жужжит запертый в банке из-под варенья здоровенный шершень.

— Ждем, — сосредоточенно распорядился ведущий. — Следим за гайкой.

Словцо для маркеров сохранилось с незапамятных времен. Теперь вместо гаек бродяги Зоны что только не использовали — подшипники, болты, гвозди. Чему сталкер больше доверял, то и таскал с собой. А с недавних пор и вовсе мода пошла самостоятельно маркеры отливать. Крестики стали делать, могендовиды, звездочки всякие… Вроде амулетов. Некоторые альтернативно одаренные, говорят, даже царапают на них что-нибудь душеспасительное. «Господи помилуй», например. Или «Пропусти, кормилица!» Детский сад, одно слово.

Хемуль больше доверял старым проверенным болтам. Очень уж у них форма подходящая, несимметричная, отчего сразу заметно, когда маркер идет неправильно. Поэтому именно болт он и кинул — красиво, с подкруточкой. Маркер перелетел через железнодорожное полотно, упал с противоположной стороны насыпи, глухо звякнул и запрыгал по щебенке. Четыре пары глаз неотрывно следили за ним.

Опять пусто. Ложная, стало быть, тревога. Ну и ладушки. Обычно-то я недолюбливаю эти нервные приключения, как говорит в таких случаях один мультяшный страус.

— Мне идти? — подал голос молодой.

— Не шевелись, Рентген. Прямо вот не моргай даже. Отдохни пока, подумай о духовном.

Хемуль придирчиво изучал рельсовое полотно, покусывая нижнюю губу. Все было в порядке, но что-то ему определенно не нравилось. Рассказывают, что у сталкеров-ветеранов развивается подсознательное чутье в форме дурного предчувствия на те ловушки, которые никак себя не проявляют. Сами ветераны и рассказывают, конечно, за стаканом прозрачного, чтобы выглядеть большими и страшными в глазах молодняка…

Нет, но дурное-то предчувствие — вот оно. Никуда не делось.

— Дышать можно? — осведомился Рентген.

Хемуль с интересом уставился на него, словно впервые увидел. А мы шутник, оказывается. Дышать ему, клоуну. Видали? В Зоне вообще лучше дышать через раз, и всякой сопле это стоит запомнить с самого начала. А то вот так вдохнешь разок-другой без команды, а на третий, глядишь, уже арфа в руках, кругом облака клубятся и авиалайнеры так и шмыгают. Такие вот клоуны, любители искрометно пошутить, Зону долго не топчут. Они все ставят под сомнение, иронизируют над ведущим, лично хотят все проверить, пощупать, потрогать. Без спросу суют руки туда, куда слепая собака хрен не сунет. Лежит потом такой оптимист возле какой-нибудь сработавшей ловушки, укороченный на голову, и недоумевает, за что ему такое невезение — видать, проводник плохой попался…

— Нет! — отрезал Хемуль. — Нельзя. — Хотел закрепить команду парой трехэтажных матерных загибов, но не стал, опасаясь увлечься и пропустить какие-нибудь важные изменения в окружающем пространстве. Лишь добавил коротко: «Замри, сволочь» — и продолжил тщательно прислушиваться к дурному предчувствию.

— Да ладно, старшой! — покровительственно хмыкнул Рентген, знающий о людях буквально все. — Нет же тут ничего!

online-knigi.com

Клеймо Зоны читать онлайн - Василий Орехов, Сергей Осипов

Василий Орехов, Сергей Осипов

Клеймо Зоны

Глава 1

— Медленнее! Двигайся медленно и трагично, салага. Представь, что ты с глубокого похмелья.

Молодой сталкер в потертом защитном комбинезоне обреченно оглянулся через плечо, зыркнул угрюмо и осторожно ступил вперед.

— Еще шаг — и стоп! Не рыпайся пока. Отдохни.

Парня звали Рентген. Хвастался, что любого человека насквозь видит, страшно любил толкнуть под стакан прозрачного умную речь, что-нибудь про социальную структуру, общественный договор, пирамиду Маслоу и так далее. С образованием, в общем, салажонок попался — а может, просто тупо выпендривался. Начинал обычно так: «Ну, людей-то я хорошо знаю, успел изучить…»

Так и стал Рентгеном. Вроде даже фамилия у него оказалась подходящая: то ли Лучевой, то ли Просветов.

Сталкер замер в неустойчивой позе у старой железнодорожной насыпи. Тяжелый армейский ботинок вдавил в грязь несколько кусков щебенки — стоять на наклонной поверхности было неудобно, ребристая подошва понемногу сползала, но Рентген благоразумно не шевелился, ожидая следующей команды от ведущего.

Рельсовая ветка тянулась через всю Свалку, Дикие земли и край Милитари к небольшому депо возле атомной станции. Узкоколейку построили перед закладкой ЧАЭС — возить стройматериалы. После первой аварии заброшенный путь отремонтировали, и списанный тепловоз, экранированный свинцовыми плитами, таскал к растущей громаде Саркофага цемент и песок.

Ведущему группы эта железка никогда не нравилась. Ближе к городу она становилась смертельно опасной: вокруг нее скапливалась бесцветная кислотная мерзость, которую научники считали дальней родственницей студню. Но здесь, у южного края Янтарного озера, дорога не первый месяц считалась безопасной — относительно, конечно. Ребята из клана не побрезговали даже сделать схрон в ржавой коробке вспомогательной подстанции. Совсем недалеко, километрах в двух отсюда.

Рельсы, абсолютно не тронутые временем, чистые и сверкающие, словно их уложили только вчера, лежали на трухлявых, насквозь прогнивших шпалах. Деревянные давно раскололись на узкие и длинные щепки, а уложенные редкими участками бетонные — потрескались, вывернув наружу ржавые головки соединительных болтов. Словно патологоанатом брезгливо вынул пальцы из гниющих ран трупа…

Тьфу, пакость! Ведущий сплюнул. Что за хрень лезет в голову! В Зоне о мертвечине думать нельзя, как раз накличешь.

— Хемуль! — вполголоса позвал Рентген, когда пауза до неприличия затянулась. — Дальше-то что делать?

Салага сбил старшего с мысли, и тот рыкнул:

— Во-первых, не трепыхайся! Во-вторых, не рыпайся. В-третьих, опять не трепыхайся. Статую Давида видел когда-нибудь? Изображай.

Когда-то Хемуль участвовал в военных действиях в Южной Европе и навидался такого, чего иной раз и в Зоне не встретишь, хотя казалось бы… Ушел он за Периметр не от хорошей жизни — не сумел приспособиться к мирному быту, вскакивал по ночам с воплями, спасаясь от несуществующих бомбардировщиков. Только здесь, где смерть на каждом шагу, и смог успокоиться, попав в привычную среду. Пришел на один сезон денег по-легкому срубить — и остался на годы…

Детектор аномалий не показывал ничего. Чисто справа, чисто слева, то же самое — прямо по курсу, стерильно, как в хирургическом отделении. И никаких зримых проявлений: не дрожит воздух над птичьей каруселью, не искрит контактная пара, не плющит траву гравитационная плешь. Но все равно что-то не так. Шестым, двенадцатым, хрен знает каким еще по счету чувством Хемуль ощущал неясную угрозу — словно откуда-то издалека теплый ветер вдруг принес едва различимый гнилостный запашок.

Ладно. Попробуем.

— Влево два, — нехотя скомандовал он. — И замри опять.

Отмычка качнулся в сторону.

— Нет! Стой! — тут же переиграл Хемуль. Прислушался к своим ощущениям. Вонь как будто усилилась. Или нет? — Вперед иди. Перешагни рельс, встань на шпалу и жди. И без самодеятельности мне!

Рентген шевельнулся. За спиной ведущего разом выдохнули другие желторотики. В отличие от коллеги они уже пару раз ходили с Хемулем на маршрут и знали, что на пустом месте тот особо напрягаться не будет. Конечно, Рентген и сам не такой уж новобранец, хаживал ведомым и на Свалку, и в Темную Долину. Повезло дураку вернуться живым — опыт ведущих уберег его от большинства неприятностей, а что довелось пострелять, так это мелочь. Наоборот, только самомнение выросло: как же, самостоятельно двух кабанов завалил. Или трех. Или четырех. С во-от такенными клыками. Нет, с во-о-о-от такенными!..

Через секунду Рентген уже стоял на шпалах и озирался по сторонам. Никакой опасности он не чувствовал. Вот разве что…

— Гудит, старшой!

Только сейчас Хемуль понял, что совсем не запах заставил его насторожиться, а глухой, едва различимый в мертвой тишине гул, доносящийся со стороны железнодорожной насыпи. Ровный, монотонный, но будто живой. Словно проснулась где-то в подсознании память детства — так жужжит запертый в банке из-под варенья здоровенный шершень.

— Ждем, — сосредоточенно распорядился ведущий. — Следим за гайкой.

Словцо для маркеров сохранилось с незапамятных времен. Теперь вместо гаек бродяги Зоны что только не использовали — подшипники, болты, гвозди. Чему сталкер больше доверял, то и таскал с собой. А с недавних пор и вовсе мода пошла самостоятельно маркеры отливать. Крестики стали делать, могендовиды, звездочки всякие… Вроде амулетов. Некоторые альтернативно одаренные, говорят, даже царапают на них что-нибудь душеспасительное. «Господи помилуй», например. Или «Пропусти, кормилица!» Детский сад, одно слово.

Хемуль больше доверял старым проверенным болтам. Очень уж у них форма подходящая, несимметричная, отчего сразу заметно, когда маркер идет неправильно. Поэтому именно болт он и кинул — красиво, с подкруточкой. Маркер перелетел через железнодорожное полотно, упал с противоположной стороны насыпи, глухо звякнул и запрыгал по щебенке. Четыре пары глаз неотрывно следили за ним.

Опять пусто. Ложная, стало быть, тревога. Ну и ладушки. Обычно-то я недолюбливаю эти нервные приключения, как говорит в таких случаях один мультяшный страус.

— Мне идти? — подал голос молодой.

— Не шевелись, Рентген. Прямо вот не моргай даже. Отдохни пока, подумай о духовном.

Хемуль придирчиво изучал рельсовое полотно, покусывая нижнюю губу. Все было в порядке, но что-то ему определенно не нравилось. Рассказывают, что у сталкеров-ветеранов развивается подсознательное чутье в форме дурного предчувствия на те ловушки, которые никак себя не проявляют. Сами ветераны и рассказывают, конечно, за стаканом прозрачного, чтобы выглядеть большими и страшными в глазах молодняка…

Нет, но дурное-то предчувствие — вот оно. Никуда не делось.

— Дышать можно? — осведомился Рентген.

Хемуль с интересом уставился на него, словно впервые увидел. А мы шутник, оказывается. Дышать ему, клоуну. Видали? В Зоне вообще лучше дышать через раз, и всякой сопле это стоит запомнить с самого начала. А то вот так вдохнешь разок-другой без команды, а на третий, глядишь, уже арфа в руках, кругом облака клубятся и авиалайнеры так и шмыгают. Такие вот клоуны, любители искрометно пошутить, Зону долго не топчут. Они все ставят под сомнение, иронизируют над ведущим, лично хотят все проверить, пощупать, потрогать. Без спросу суют руки туда, куда слепая собака хрен не сунет. Лежит потом такой оптимист возле какой-нибудь сработавшей ловушки, укороченный на голову, и недоумевает, за что ему такое невезение — видать, проводник плохой попался…

— Нет! — отрезал Хемуль. — Нельзя. — Хотел закрепить команду парой трехэтажных матерных загибов, но не стал, опасаясь увлечься и пропустить какие-нибудь важные изменения в окружающем пространстве. Лишь добавил коротко: «Замри, сволочь» — и продолжил тщательно прислушиваться к дурному предчувствию.

— Да ладно, старшой! — покровительственно хмыкнул Рентген, знающий о людях буквально все. — Нет же тут ничего!

Он резво присел, сгреб пригоршню гравия из засыпки полотна — так быстро, что ведущий не успел даже рта раскрыть — и метнул вперед, прямо перед собой, словно горсть маркеров.

— Ложись! — заорал Хемуль и сам рухнул где стоял, вжался в землю, проклиная про себя тупого салагу. Если там контактная пара затаилась или, не приведи господи, жарка спит… Запечется Рентген, что твоя курица-гриль, до хрустящей корочки. Но это еще полбеды, за собственную глупость каждый отвечает сам. Идиотов не жалко. Плохо, что до остальных тоже достать может запросто…

— Вставайте. Чисто тут, хватит дрожать уже. — В голосе Рентгена явственно звучала насмешка. — Штаны-то сухие?

Хемуль медленно, с перекошенным от ярости лицом поднимался с земли. Обернувшись, парень смотрел на него от железнодорожной насыпи с едва заметной ухмылкой. Что, мол, старшой, рискнешь подойти ко мне, чтобы немедленно двинуть в морду? Думаешь, я не понимаю, для чего ты меня вперед выслал? Да потому что сам идти ссышь, места тут опасные. Разумеется, Рентген отчетливо понимал, что за такую борзоту все равно схлопочет — не сейчас, так потом, как только они выберутся на участок, достаточно безопасный для того, чтобы ведущий осмелился приблизиться к молодому на расстояние вытянутой руки. Однако именно так, насколько подсказывал его дворовый опыт, в криминальных мужских коллективах и зарабатывается необходимый авторитет, если не хватает физической мощи и бойцовской подготовки — силой духа. Не верь, не бойся, не проси! Эти вон гаврики за спиной ведущего и так, безо всякой борзоты, то и дело получают по мордасам, потому что регулярно делают что-нибудь неправильно. А теперь они разнесут по всему Чернобылю-4, что Рентген на маршруте технично поставил на место самого Хемуля, и будут Рентгену дополнительные почет и уважуха, в результате чего он выйдет на более крутые заказы и сам потом станет формировать собственную команду молодняка. Что касается морды, которая пострадает на ближайшем привале, то и ничего страшного. Заживет как-нибудь. Он в свое время, помнится, еще и не таких люлей отхватывал. Один раз его вообще били без всяких ограничений, реально замочить хотели, втоптать в асфальт. Это, правда, давно было, еще до Зоны…

Ведущий тем временем привстал на одно колено, да так и остался почему-то. Ненависть медленно сползала с его физиономии, уступая место суровой сосредоточенности. Рентген успел даже возликовать на долю секунды — кажется, старый волк покорно стерпел пощечину и пытается сделать вид, что ничегошеньки не произошло, чтобы не потерять лица! Однако еще через мгновение он понял, что Хемуль не отрываясь смотрит мимо него — на железнодорожную насыпь, и ощутил, как от хребта к затылку начинают стремительно карабкаться полчища ледяных мурашек.

— Медленно, — тихо и отчетливо проговорил ветеран. — Очень медленно повернись и замри. И смотри туда во все глаза. Секи, чтобы по сторонам ничего не зашевелилось. Зашевелится — сразу кричи.

Обернувшись — очень, очень медленно, как и было предписано, — парень дрогнул. Физиономия его от ужаса побледнела столь стремительно, словно температура вокруг разом упала на несколько десятков градусов.

Неподалеку от Рентгена в воздухе висел кусок гравия. Один из тех камешков, что бросил глупый молокосос, замер в полутора метрах над землей. Остальные уже давно раскатились по траве, а этот вот чего-то замешкался.

— Ч-чего… это? — только и сумел выдавить молодой.

— Засохни, плесень!..

Камешек как будто только и ждал, чтобы все обратили на него внимание. Он тут же начал падать — неторопливо, словно капля густого меда, тянущаяся с ложки. Ему потребовалось не меньше полуминуты, чтобы коснуться земли, и все это время группа сталкеров зачарованно наблюдала за ним. Наконец камень упал и лениво покатился по рыжей траве — совершенно беззвучно и уже с нормальной скоростью. За спиной глухо щелкнуло — возникло такое ощущение, будто где-то совсем рядом невидимка неумело передернул автоматный затвор. Ведомые нервно дернулись на звук, Хемуль быстро оглянулся и снова уставился на камень, беззвучно шевеля губами, словно решая в уме сложную головоломку. С такой штукой он столкнулся впервые.

— Почувствуешь боль или жар — падай на спину, — отрывисто скомандовал ведущий. — Сразу. Не вздумай шевелить мозгами, понял? У тебя их все равно нет. Про рельс — забудь, нет его.

Рентген с трудом кивнул. Прошептал:

— Не чувствую. Все… все нормально…

Нет, все-таки не зря Хемуль не доверял железной дороге. Неспроста она тут лежит столько лет, а рельсы даже не потемнели. Опять Зона пошутила, а чувство юмора у нее весьма своеобразное.

Лучше было бы обойти подозрительную железнодорожную ветку. Да вот только выбора особого нет. Ломиться через Агропром категорически стрёмно, туда в последнее время опасно часто захаживают химеры, а на маршруте — прорва ловушек после недавнего выброса. И через Свалку огибать мало удовольствия: утром какие-то отморозки устроили на Периметре настоящую войну, и теперь голубые каски стоят на ушах, усилив патрулирование до предела. Нагнали бронетехники, вертолеты носятся, как пчелы над клевером. Говорят, кто-то из солидных засранцев — то ли «Долг», то ли «Свобода» — устроил очередной масштабный прорыв Периметра с боем курантов и фейерверками: перебрасывали за первую линию обороны оружие, бойцов и припасы. Давно уже такого шума не было.

А группа дяденьки Хемуля возвращается с неплохим хабаром, собственностью клана, между прочим, давно проплаченной заказчиками. И деньги уже давно пропиты. В такой ситуации в лапы к натовцам полезет только окончательный идиот.

Ветеран вытащил из кармана еще один болт, машинально покрутил в руке, ощупывая пальцами ребристые грани, и движением кисти запустил его туда, где совсем недавно камешек Рентгена демонстрировал свой сольный номер. Маркер пролетел несколько метров и воткнулся в глинистую насыпь на полногтя. Не рухнул отвесно, как это бывает под действием гравиконцентрата, не вошел с усилием в грунт, вмятый многократно усилившейся тяжестью. Просто воткнулся. Подозрительно, конечно, но так тоже бывает.

Хемуль сдаваться не собирался. Подобрав несколько камней, он разбросал их веером. В полном соответствии с законами физики камешки, описав плавную дугу, падали вниз.

Важное правило Зоны: не понимаешь, что происходит — отступи, пережди, обойди. Предоставь какому-нибудь дураку честь ценой собственной головы первым исследовать новый феномен.

— Все еще гудит? — негромко поинтересовался ведущий.

— Что? — Рентген, засмотревшись на раскатившиеся камни, не сразу понял, что обращаются к нему. — Есть немного. Как трансформатор. — Он прислушался. — Да все нормально, старшой. Чисто тут, ничего нет. — Парень быстро приходил в себя, и к нему возвращалась привычная самоуверенность. — Безобидный феномен. Просто аномальное поле играет…

Хемуль покачал головой. Зря он взял с собой этого малахольного. Отмычка должен безропотно идти, куда скажут, и молчать, как Збручский идол, пусть его хоть кровососы заживо жрут. А этот спорит, требует объяснений, свое мнение демонстрирует, дурилка картонная. Драгоценный авторитет подрывает, крутить твою гайку. Два раза в Зону сходил, живым вернулся по недосмотру Черного Сталкера и думает, будто все ему теперь понятно, эксперту недорезанному. В общем-то Хемуль сам так борзо начинал, поэтому вполне понимал молодого выскочку. Вот только еще парочка таких выходок, и остальные тоже бухтеть начнут. Почему ему можно, а им нельзя? А любая демократия на маршруте — скорый конец группе. Команда должна действовать как единый кулак, направляемый умелым бойцом, иначе всем хана.

— Быстрее пройдем, быстрее выберемся на чистое. Давайте напрямик, а? — азартно предложил Рентген.

— Да мать же твою! Тебе что, дурень, на этом свете ботинки жмут?! — возмутился Хемуль. — Тихо и спокойно возьми влево три! И слушай в оба уха, падла. Усилится гул — снова замри, как монумент Независимости на Майдане, и молись тихонечко кому умеешь.

Нет, зря, трижды зря взял он в команду этого быка-рогомета. Но видит Черный Сталкер, выбора все равно не было. Лучшую молодежь разобрали — слишком многие в последнее время, основательно поиздержавшись, ломанулись в Зону за хабаром. Муха с Енотом вообще из-за Периметра не вылезают, Патогеныча в баре уже неделю не видно, Борода со своим молодняком на Милитари застрял…

Времена дикого сталкерства, когда через колючку лезли все кому не лень, давно и бесповоротно прошли. Теперь если новичок собирался обжиться при Зоне, а не прорваться за Периметр в одиночку и сгинуть в первом же попавшемся горячем пятне, у него было только два пути: либо в клан, сдавая четверть прибыли в общак и участвуя во всех клановых войнах, либо на поклон к тертому сталкеру-одиночке, работать на подхвате. На клановых бродяг пахать не так опасно, те совсем глубоко в Зону обычно не суются и к Четвертому энергоблоку не лазают, а в случае крупного хабара кончать спутников им устав не позволяет, свои же потом могут предъяву выкатить за беспредел. Честный имидж клана портит, понимаешь. Да только где он, тот крупный хабар? Чтобы очень серьезную добычу поднять, надо по самым гиблым местам шариться, а на столь самоубийственные подвиги способны только полные безумцы. Одинокие волки. Идти за Периметр в связке с волком — для новичка риск запредельный. Если не угробит на маршруте, использовав как отмычку для какой-нибудь сложной аномалии, так на обратном пути на Свалке под кустом прикопает, чтоб не делиться. Зато если не прикопает, то и прибыль знатная, а кроме того — массовое уважение. Можно ходить гоголем и девчонок, что в натовских барах официантками и стриптизершами работают, снимать одну за другой, а то и по две на ночь.

Сейчас, когда крупные кланы устроили свои дерьмовые разборки и им не хватает пушечного мяса, а ветераны безвылазно топчут Зону неделями, молодняк малость подвыгребли. «Долг» и «Чистое небо», говорят, прямо в Чернобыле-4 завели настоящие вербовочные конторы. Дядя Сэм хочет тебя, все дела.

Осточертела мне эта эпоха, как говорит в таких случаях один страус.

— Да какого!.. Чисто же! Время только теряем!..

Неугомонный Рентген все-таки шагнул вперед без приказа. Подвела терпелка — не захотел ждать, пока ведущий разберется со своими страусиными предчувствиями. Парень повел плечами, будто проверяя, на месте ли заброшенный за спину «Калашников», и внезапно, набравшись смелости, переступил через второй рельс. И остановился, снова полуобернувшись с дурацкой ухмылкой: типа ну вот и всех делов, а вы-то боялись, сосунки!

Хемуль выждал несколько секунд — не разорвет ли пространство смертельный разряд, не завопит ли неожиданно Рентген от боли, когда новая неизвестная ловушка начнет выжимать из него жизнь, — а потом метнулся следом за ним, ухватил за шиворот, рванул назад и изо всех сил отоварил по зубам. Тяжелый кулак ведущего сбил парня с ног и швырнул на насыпь. Борзый пацан резво вскочил, утирая рукавом кровь из разбитой губы, принял боевую полустойку — вроде еще и не прямая угроза, но уже вполне наглядно: только попробуй еще раз сунуть руки, старшой, огребешь по полной программе!

— Хватит? — мрачно спросил Хемуль, никак не прокомментировав дерзкую стойку молодого. — Или еще добавить?

knizhnik.org

Книга "Клеймо зоны" автора Орехов Василий

 
 

Клеймо зоны

Автор: Орехов Василий, Осипов Сергей Жанр: Боевая фантастика Серия: S.T.A.L.K.E.R. Язык: русский Страниц: 70 Город: 2011 Добавил: Admin 9 Мар 13 Проверил: Admin 9 Мар 13 Формат:  FB2 (320 Kb)  TXT (281 Kb)  EPUB (527 Kb)  MOBI (1592 Kb)  JAR (318 Kb)  JAD (0 Kb)

 

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Ксанта Леженда и ее друг, бывший морпех Денис Кузнец, прибыли в Чернобыльскую Зону отчуждения, чтобы разыскать брата Ксанты, сталкера Мута, бесследно исчезнувшего в районе Четвертого энергоблока атомной электростанции. Опытные проводники Москит и Пифа берутся сопровождать их за Периметр. Однако долго держать в тайне секретную спасательную операцию не удается: Мут — чрезвычайно важная фигура в сложной игре, начавшейся на территории Зоны между самыми могущественными местными кланами, за его голову назначена огромная награда, его ищут и друзья, и смертельные враги. Судя по всему, незадолго до исчезновения он стал обладателем какой-то невероятно важной информации, за которую крупные игроки готовы платить любые деньги. Поэтому за спасательной экспедицией начинается настоящая охота: кланы уверены, что Ксанта знает точное местонахождение брата

Объявления

Где купить?



Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Орехов Василий

Другие книги автора Осипов Сергей

Другие книги серии "S.T.A.L.K.E.R."

Похожие книги

Комментарии к книге "Клеймо зоны"


Комментарий не найдено

Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться

 

www.rulit.me

Книга Клеймо Зоны читать онлайн Василий Орехов

Василий Орехов, Сергей Осипов. Клеймо Зоны

S.T.A.L.K.E.R. – 62


Глава 1

— Медленнее! Двигайся медленно и трагично, салага. Представь, что ты с глубокого похмелья.

Молодой сталкер в потертом защитном комбинезоне обреченно оглянулся через плечо, зыркнул угрюмо и осторожно ступил вперед.

— Еще шаг — и стоп! Не рыпайся пока. Отдохни.

Парня звали Рентген. Хвастался, что любого человека насквозь видит, страшно любил толкнуть под стакан прозрачного умную речь, что-нибудь про

социальную структуру, общественный договор, пирамиду Маслоу и так далее. С образованием, в общем, салажонок попался — а может, просто тупо

выпендривался. Начинал обычно так: «Ну, людей-то я хорошо знаю, успел изучить…»

Так и стал Рентгеном. Вроде даже фамилия у него оказалась подходящая: то ли Лучевой, то ли Просветов.

Сталкер замер в неустойчивой позе у старой железнодорожной насыпи. Тяжелый армейский ботинок вдавил в грязь несколько кусков щебенки — стоять на

наклонной поверхности было неудобно, ребристая подошва понемногу сползала, но Рентген благоразумно не шевелился, ожидая следующей команды от

ведущего.

Рельсовая ветка тянулась через всю Свалку, Дикие земли и край Милитари к небольшому депо возле атомной станции. Узкоколейку построили перед

закладкой ЧАЭС — возить стройматериалы. После первой аварии заброшенный путь отремонтировали, и списанный тепловоз, экранированный свинцовыми

плитами, таскал к растущей громаде Саркофага цемент и песок.

Ведущему группы эта железка никогда не нравилась. Ближе к городу она становилась смертельно опасной: вокруг нее скапливалась бесцветная кислотная

мерзость, которую научники считали дальней родственницей студню. Но здесь, у южного края Янтарного озера, дорога не первый месяц считалась

безопасной — относительно, конечно. Ребята из клана не побрезговали даже сделать схрон в ржавой коробке вспомогательной подстанции. Совсем недалеко,

километрах в двух отсюда.

Рельсы, абсолютно не тронутые временем, чистые и сверкающие, словно их уложили только вчера, лежали на трухлявых, насквозь прогнивших шпалах.

Деревянные давно раскололись на узкие и длинные щепки, а уложенные редкими участками бетонные — потрескались, вывернув наружу ржавые головки

соединительных болтов. Словно патологоанатом брезгливо вынул пальцы из гниющих ран трупа…

Тьфу, пакость! Ведущий сплюнул. Что за хрень лезет в голову! В Зоне о мертвечине думать нельзя, как раз накличешь.

— Хемуль! — вполголоса позвал Рентген, когда пауза до неприличия затянулась. — Дальше-то что делать?

Салага сбил старшего с мысли, и тот рыкнул:

— Во-первых, не трепыхайся! Во-вторых, не рыпайся. В-третьих, опять не трепыхайся. Статую Давида видел когда-нибудь? Изображай.

Когда-то Хемуль участвовал в военных действиях в Южной Европе и навидался такого, чего иной раз и в Зоне не встретишь, хотя казалось бы… Ушел он за

Периметр не от хорошей жизни — не сумел приспособиться к мирному быту, вскакивал по ночам с воплями, спасаясь от несуществующих бомбардировщиков.

Только здесь, где смерть на каждом шагу, и смог успокоиться, попав в привычную среду. Пришел на один сезон денег по-легкому срубить — и остался на

годы…

Детектор аномалий не показывал ничего. Чисто справа, чисто слева, то же самое — прямо по курсу, стерильно, как в хирургическом отделении. И никаких

зримых проявлений: не дрожит воздух над птичьей каруселью, не искрит контактная пара, не плющит траву гравитационная плешь.

knijky.ru

Клеймо Зоны читать онлайн - Василий Орехов, Сергей Осипов (Страница 4)

А потом могучий удар утяжеленного ртутью снайперского боеприпаса расплескал тварь, будто ее с неимоверной силой шваркнули о стену. Снайпер попал чернобыльцу в грудь, и пуля, прежде чем выйти наружу в районе хвоста, за долю секунды успела вдоволь накрутить мяса, словно кухонный комбайн у хорошей домохозяйки.

— Проиграл, а, Хайме? Моя тварь!

— А вот хрен! Я первым попал, а ты только добил! Твоя сегодня простава!

Солдаты заспорили, чередуя в качестве аргументов крепкую брань и апелляцию к Деве Марии. Вероятно, уши у нее на небесах завяли уже через несколько секунд.

Скай миновал расчищенный пятачок и вторую линию датчиков, когда в испанское сквернословие вмешался третий голос. Зашипела рация — командир укрепрайона хотел знать, какого дьявола, во имя Хесуса сладчайшего, расчет дота номер семнадцать устроил Третью мировую. А главное, удалось ли кого подстрелить? Хайме, как старший, взялся что-то докладывать, но не перестроился на ходу, и в лаконичной военной скороговорке то и дело упорно проскакивали матерные слова. Судя по донесшемуся из радии возгласу «Оле, омбре!», командир поведение расчета решительно одобрил.

Линия датчиков осталась позади. Скай тихо сполз в поросшую осокой дренажную канаву, провонявшую застарелым махорочным дымом. На дне валялись бесчисленные окурки, обертки от сигарет и пищевых концентратов. Сталкер отвернул рукав комбеза и отстучал сообщение на ПДА, стараясь не слишком задумываться над тем, как еще могли использовать канаву солдаты во время долгого дежурства. Брезгливость в Зоне — это что-то вроде хороших манер на тусовке байкеров: смешно, глупо и совершенно неуместно.

«Сектор прошел. Тут громко, но не из-за меня. Скоро могут проверить».

Ответ не заставил себя ждать: «Спасибо. Удачи».

Солоноватый вкус на языке пропал. Скай улыбнулся краешком губ — полезно иногда таскать за собой целый выводок мутантов. Получилось не хуже, чем у контролера, хотя и без какого-либо ментального воздействия. Всего-то и надо было для концерта — немного крови из ослабших десен, которую падальщики не могли не учуять. Сегодня почетный эскорт сослужил ему неплохую службу, в любом другом случае дот мог стать серьезной проблемой.

Никогда, салаги, никогда не считайте себя умнее ветерана. Даже если он делает глупость, скорее всего, он делает ее намеренно.

Скай выбрался из канавы, ползком миновал кустистый перелесок и, почти уже не скрываясь, чуть ли не насвистывая, пошел в сторону контрольно-следовой полосы у границ Чернобыля-4.

А Мута ему обязательно надо найти, и желательно первым. Прежде, чем клановая братия начнет настоящую охоту. Ведь не зря же все так озаботились поисками. Что-то он там накопал у станции, что-то чрезвычайно важное, похоже, раз так внезапно пропал. Хорошо бы выяснить, что именно…

Глава 3

Несмотря на все разрешения и допуски, никто их в Чернобыль-4 так просто не пропустил бы. Чтобы пройти кордоны «тридцатки», имеющиеся при них документы худо-бедно годились, но у самого Периметра, в военном городке и эваколагере для перемещенных лиц порядки были куда жестче. Натовский комендант Мортенсен на дух не переносил научную братию, которая завела дурацкую моду раз в неделю являться к нему с бумагами из европейских университетов и требовать снаряжение, охрану и место под лагерь — хорошо если на Свалке, а не в самых глухих и гиблых местах Зоны. В противном случае сунувшуюся в самое пекло группу, сильно прореженную аномалиями, мутантами и мародерами, неизбежно приходилось экстренно вытаскивать из-за Периметра. Бились вертушки, гибли военные сталкеры, а из Брюсселя снова и снова приходили грозные запросы и обвинения в бездействии и некомпетентности.

Так что для коменданта любые допуски и предписания давно уже ничего не значили. Царь и бог здесь он, начальство далеко, жалуйтесь, сколько влезет. Но Ксанта знала, как обращаться с военными. Научилась, слава богу, в предыдущий раз. А на крайний случай всегда есть бука Сугорин — несговорчивый командир миротворческих сил Союза, комендант-два.

Поэтому когда глыбообразный сержант в голубой каске сунулся в окошко «тойоты» с грозно-предупредительной фразой, она не смутилась ни на секунду.

— Запретная территория! Особая охранная Зона! Проезда нет!

В общем-то словесное предупреждение было излишним: колючая проволока, пулеметные вышки, бетонные блоки-отбойники, огромные красные щиты «Стой! Предъяви пропуск! В случае неповиновения открывается стрельба на поражение!» — только слепой мог бы не заметить все эти угрожающие декорации.

Кузнец что-то буркнул, отпустил руль и покосился на Ксанту. Молодец. По дороге она сто раз предупреждала его, что разговаривать будет только сама. Молчи и не высовывайся!

— Господин сержант! Допускаю, что эмблему на капоте и бортах вы не видите, — она мило улыбнулась. — Но это — машина Европейского центра биологических инноваций. Полтора года в Зоне работает наша станция. Пропуск на въезд, конечно, просрочен, но выписать новый могут только в канцелярии коменданта, для чего нам все-таки придется попасть в город. Так что зовите начальника караула, пусть изучит все допуски и даст нам сопровождение.

Начкар появился минут через пять, когда Кузнец уже начал закипать. Ксанта же совсем не удивилась — само собой, сначала офицер связался с начальством и доложил о нештатной ситуации на блокпосте. Служба есть служба.

Чернокожий лейтенант, судя по нашивкам под ооновским голубем и натовской звездой, — франкоафриканец из Иностранного Легиона, что-то скомандовал солдатам у шлагбаума. Сам же вразвалочку подошел к машине, нагнулся к полуоткрытому окошку.

Парочка в салоне «тойоты» ему совершенно не понравилась. Девушка лет двадцати пяти с вполне строгой, академической прической во всем остальном на солидного научного работника никак не походила. Какой-то несерьезный кожаный пиджачок с бахромой по рукавам и плечам, в широком вырезе черной футболки болтаются тряпочные подвески, на запястьях — плетеные фенечки. Словно только что выбралась со студенческой вечеринки полоумных депров, любителей заброшенного «абандона» и прочей депрессивной техноромантики. Куда ей в Зону? Очень похожих идиотов на блокпостах ловят пачками — хотя, впрочем, ни один из них не таскает в кармане предписание научного центра, допущенного к работе за Периметром.

В общем, странная девочка.

А второй? Бритоголовый крепыш с суровой небритой рожей, которая к тому же украшена скверно зажившим шрамом на виске. Ручищи тяжелые, грубые, совсем не профессорские, да и потертая камуфляжная куртка сидит на плечах как влитая. Явно служил, и отнюдь не поваром. Тот еще головорез. Бодигард и водитель при девушке?

Ксанта сомнения легионера понимала прекрасно: разумеется, ему очень не хочется пропускать в тридцатикилометровую закрытую зону, «тридцатку» на местном жаргоне, всяких подозрительных типов. По голове небось не погладят в случае чего.

Она спокойно выдержала его взгляд, ни словом, ни жестом не выказав неудовольствия.

— Добрый день, господа! Предъявите допуск и разрешение на перемещение по закрытой зоне. — Лейтенант козырнул, хотя, видит бог, меньше всего на свете ему хотелось отдавать честь этим типам. Барыги, не иначе, едут скупать вынесенный из Зоны хабар, а биокакой-то там институт наверняка прикрытие.

Документы оказались в порядке. Непросроченные, в отличие от пропуска на лобовом стекле, со всеми положенными подписями и печатями. Бумаги тройной защиты, со штрих-кодами, послушно считываемыми портативным сканером, — такие на коленке не подделаешь…

Негр тяжело вздохнул. Ладно, пусть с ними разбирается господин комендант. Помурыжит в канцелярии, сдаст на попечение секретаря, а сам, как водится, уедет в инспекторскую поездку. На сутки. Или на трое. Если бы каждого, кто привозит с собой спецразрешение, пускали в Зону, там давно бы уже было не протолкнуться от посторонних.

Впрочем, какое лейтенанту до этого дело? Положено пропустить в город — пусть едут. Бензин казенный: покатаются, посозерцают местные красоты. Экзотика.

— Придется подождать, господа. Смена приедет через сорок минут, только тогда я смогу сопроводить вас в город. Канцелярия комендатуры уже в курсе.

— Хорошо, господин лейтенант.

— Заезжайте и встаньте пока вот тут, за блоками. Из машины не выходите.

— А если нам захочется размять ноги? — спросил Кузнец. По-английски он говорил с сильным акцентом; впрочем, начкар тоже не мог похвастать оксфордским выговором.

Ксанта незаметно от лейтенанта толкнула спутника коленом: помалкивай!

— Будет лучше, если вам не захочется. Здесь не Диснейленд.

Солдаты, закинув за спину буллпаповские «Фа Масы», оттащили с дороги шипованную цепь автозаградителя. С протяжным скрипом пополз вверх шлагбаум.

— Заезжайте.

«Тойота» медленно двинулась через лабиринт бетонных блоков.

— Один — ноль, — тихо сказала Ксанта.

— Закурить-то хоть можно? — поинтересовался Кузнец.

— Кури. Только бычок в окно не бросай. Вояки нервные, могут подумать, что ты сигнал кому-то подаешь или метку оставляешь. Лучше вообще прикинуться, что нас тут совсем нет. Сиди и не дергайся.

Кузнец невесело гыгыкнул:

— Ничего себе! Они что — за бычок меня пристрелят? Может, их всех к психиатру пора?

— Они и так раз в неделю к нему ходят, по расписанию, — мрачно сказала Ксанта. — И все равно текучка дикая. По психологическим причинам особенно: не так часто в гробах возвращаются, как с целым букетом неврозов. Здесь дежурят те, кто на Периметре уже свое отработал. Неделю там, месяц на здешнем блокпосте. Типа курорт после всего, что в Зоне увидели. Но крыша уже в отпуске.

Преодолев бетонный лабиринт, Кузнец заглушил двигатель и повернулся к Ксанте:

— Что ты меня все пугаешь? Как будто в этой вашей Зоне ужасы неописуемые на каждом шагу! Башкой рисковать везде одинаково. Война везде война…

— Я не пугаю, Денис, — тихо проговорила девушка. — Просто хочу, чтобы ты понял, во что ввязался. Именно неописуемые ужасы и именно на каждом шагу. Кстати, еще не поздно отказаться.

— Поздно. Я тебе, между прочим, слово дал. А морпехи своими словами не бросаются.

Вот дурачок, подумала Ксанта. Три года уже прошло, а все туда же — морпех, морпех! Конечно, преданный друг Денис отпахал сверхсрочную в роте специального назначения морской пехоты Черноморского флота. Но сейчас он простой, пусть и умелый мастер по металлу, большой спец по части что-нибудь разобрать или починить, к тому же известный в Киеве художник-инсталлятор. Друзья и клиенты теперь все чаще зовут его не по имени, а творческим псевдонимом Кузнец. Прозвище прижилось, да и сам Денис немало тому способствовал, везде таская с собой инструменты. Даже сюда, в Зону, взял небольшой походный наборчик в кожаном футляре: «Пригодится!» — строго сказал в ответ на ее недоумение.

Он был влюблен в нее с детства. Еще с детского сада. Именно с ним она потеряла девственность после выпускного. Когда его выперли из университета, стоял на коленях, клялся, что вернется из армии к ней, единственной, и уж тогда-то они непременно… Что будет тогда, Ксанта так и не узнала, потому что он после Балкан неожиданно остался на сверхсрочку, а сама она окончила аспирантуру, поехала на стажировку в Гамбург — и закрутилась вся эта история с биоцентром. А потом она встретила Пауля… В общем, ничего серьезного у них с Денисом так и не сложилось. Но она всегда знала: ради нее Кузнец готов на все. И совершенно не удивилась, когда два дня назад он заявил, что «в эту вашу Зону одну я тебя больше не отпущу». Пришлось это очень кстати, потому что одна Ксанта точно не справилась бы, а ехать с милым теленком Паулем, умнейшим и нежнейшим мужчиной, но классическим ботаном, было бы безумием. Да муж ее и не отпустил бы никуда, если бы узнал, развел бы панику и шухер до небес…

Только вот имела ли она право принимать помощь Кузнеца? Это ведь даже не война, откуда, бывает, не возвращаются и генералы. Это более чем вероятная смерть, а поход к станции — смерть практически гарантированная.

Но ведь не запретишь ему.

Прости, Дениска. Не стоило тебе ничего рассказывать. Но то сообщение совершенно выбило ее из колеи, и ей непременно надо было выплакаться кому-то в жилетку, прежде чем принимать окончательное решение. Для этого из всех ее знакомых годился только Кузнец.

Через сорок минут со стороны города действительно приехала смена — два обшарпанных «хаммера» в городском камуфляже. На бамперах и днище у них дребезжали самодельные противоминные экраны. Кузнец недоуменно повел бровью, и Ксанта, опережая вопрос, сказала:

— Говорят, хорошо помогает против птичьих каруселей и контактных пар. Патрулям первой линии иногда приходится заезжать в Зону. Неглубоко.

Чернокожий лейтенант тем временем энергично руководил сменой караула. Расставил прибывших солдат на ворота, двоих отправил на вышки, откуда минутой спустя скатились такие же ловкие фигуры. Командир рассадил подопечных по машинам и, прежде чем забраться в кабину головного джипа, махнул гостям — давайте за мной, гражданские.

Кузнец пристроился джипу в задний бампер, второй «хаммер» замкнул импровизированную колонну. Перед глазами запрыгали вверх-вниз растопыренные, словно пальцы, пусковые трубы дымовых гранат, перевитая цепями запаска и табличка «Дистанция движения — два метра». На разбитом тяжелыми грузовиками и бронетехникой проселке машины немилосердно трясло.

Конечно, пулемет на крыше был развернут в сторону чахлой лесополосы, тянувшейся вдоль дороги, а не в сторону сопровождаемых. Но солдат в пулеметном гнезде то и дело оборачивался и постоянно что-то бубнил в гарнитуру рации, прижимая ларингофон к горлу.

— Это уже и есть Зона? — минут через пятнадцать спросил Кузнец. Он вертелся волчком на водительском сиденье и жадно пялился по сторонам.

— Зона, но не та, что ты думаешь. Это тридцатикилометровая зона отчуждения, куда простому человеку хода нет. Первая, так сказать, отсечная позиция. Но до Особой охранной еще далеко. И вряд ли нам удастся в нее попасть так же просто, как сюда.

Денис промолчал, но перестал крутить головой с прежним усердием. Да и не было за окном на самом деле ничего любопытного — тоскливый осенний восточноевропейский пейзаж. Посеревшие деревья с остатками буро-желтых листьев, грязная коричневая трава на обочине и разбитая колея впереди. Такого унылого добра навалом что на Украине, что в России.

На въезде в четвертый временный городок военных их даже не остановили. «Хаммеры» притормозили перед воротами, головной требовательно посигналил, и тяжелая створка медленно поползла в сторону.

Сам город показался Кузнецу еще более скучным и тоскливым, чем дорога к нему. Форпост человечества на границе с неведомым — и такой невзрачный! Наспех разбросанная по расчищенной бульдозерами лесной опушке мешанина снятых с колес автомобильных кунгов, армированных бараков и щитовых времянок. Почти вокруг каждого строения громоздилась баррикада из мешков с песком. Людей было немного, и почти все — с оружием и в военной форме.

— Подожди, это еще не сам город, — снова ответила на незаданный вопрос Ксанта. Сама, помнится, удивлялась, когда попала сюда в первый раз. — Это только временный лагерь миротворцев.

— Почему временный? — спросил Кузнец. Хотел солидно промолчать, но не удержался.

— Зона все время плывет — ее границы кочуют с места на место. Вместе с ними переезжают и местные обитатели, легальные и нелегальные. Вокруг Периметра много заброшенных поселков и городков, обычно жизнь бурлит именно в тех, что поближе к очередному лагерю военных. И еще в Славутиче — там расквартированы основные международные силы…

«Хаммеры» немного попетляли по импровизированным улицам и в конце концов затормозили у двухэтажного сборного домика с целой вереницей флагштоков перед входом. На фоне прочих сооружений комендатура смотрелась едва ли не викторианским особняком. Ветер беспокойно трепал украинский, натовский и ооновский флаги. Последний закрутило вокруг древка, и он лишь беспомощно дергался, как собачонка на привязи.

— Приехали, — сказал Ксанта. — Вылезай.

Как ни странно, Мортенсен оказался на месте. Лощеный лейтенантик-адъютант, косясь на громилу Кузнеца, скороговоркой поведал, что господин комендант предупрежден и ждет.

Ксанта заметно напряглась. С чего бы вдруг? В духе мизантропа Мортенсена было бы сейчас промурыжить их несколько часов, отговариваясь занятостью или какой-нибудь срочной поездкой. Разве что пока они с Кузнецом ждали сопровождение (точнее сказать, конвой), коменданту оперативно доставили ее досье и он успел с ним бегло ознакомиться? Этого только не хватало для полного счастья.

Полковника Мортенсена она раньше не видела, хотя наслышана о его скверном характере была преизрядно. Как-то не доводилось встречаться — с военными властями в их группе обычно контактировали немцы, и, в общем, особых препятствий работе биоцентра натовцы не чинили. Разрешение на создание выездного филиала непосредственно в Зоне вырвали с боем еще в Гамбурге, а дальше — немного политики, такта и дипломатических реверансов в сторону НАТО.

Когда секретарь пригласил их в кабинет, комендант поднялся навстречу гостям. Высокий, сухопарый и жилистый, он вполне отвечал стандартному голливудскому образу немолодого военного в чинах — из тех, что хладнокровно посылают героев на смерть, жуя сигару, а прорвавшуюся инопланетную гадость глушат ядерным боезарядом. Разве что прическа подкачала — вместо положенного жесткого армейского ежика Мортенсен щеголял обширной лысиной, столь блестящей, что в нее, наверное, можно было смотреться как в зеркало.

— Добро пожаловать, господа! Чем могу быть полезен?

Конечно, он знал чем. И с каждой секундой ситуация нравилась ему все меньше и меньше. Особенно после того, как стройная девушка с фенечками представилась и выложила на стол все необходимые допуски и разрешения.

— Вы знаете, господин комендант, что, когда случился последний инцидент, биостанцию пришлось законсервировать. Но там одного оборудования осталось на несколько миллионов евро, не говоря уже об уникальных результатах исследований. В итоге, взвесив все «за» и «против», наш Центр принял решение возобновить работу. Насколько я знаю, запрос к вам уже пришел. Меня направили подготовить станцию к приему новой группы. Опыт пребывания в Зоне у меня есть, инструктаж по технике безопасности мне не нужен. Но ваше содействие нам более чем необходимо. Мы просим выделить сопровождение и транспорт. Я прекрасно понимаю, что ходить за Периметр лучше всего в компании хорошо вооруженных профессионалов. Конечно, все услуги и любая помощь будут соответственно оплачены — наш центр не испытывает недостатка в финансировании.

Комендант с ответом не спешил, перебирал бумаги, что-то отстучал на сенсорной панели компакт-компьютера.

После того как постановлением ООН часть голубых касок на самом опасном участке Периметра заменили на русских миротворцев, комендант Мортенсен уже не чувствовал себя в Чернобыле-4 главной шишкой вроде посла США в свежеотдемократизированной республике. Те парни на севере подчиняются ему чисто номинально, при прочих равных полковник Сугорин запросто мог Мортенсена послать. Разделение полномочий, господин комендант, экскьюз ми энд фак офф.

knizhnik.org

Клеймо Зоны читать онлайн - Василий Орехов, Сергей Осипов (Страница 3)

Глава 2

Да уж, прав Хемуль на все сто. Реши этот балбес Мут специально исчезнуть в самое беспокойное время — и то лучшего момента не нашел бы. Впрочем, не исключено, что выбирать ему особо не пришлось. Когда разгуливаешь по лезвию ножа, будь готов к любым неприятностям.

Скай сплюнул розовым. Утром он долго копался в Рыжем лесу среди горячих пятен: разовая доза там, конечно, невелика, но за несколько часов он изрядно нахватал бэров, пришлось принимать срочные меры. И теперь от двойной порции радиофага ломило в пояснице да немного кровоточили десны.

Хорошо, что удалось отвадить Хемуля с его салажатами от безопасной точки выхода, подготовленной еще вчера. Зачем за свои деньги облегчать кому-то жизнь? «Отплачу хабаром», конечно, красивый оборот речи, но отплатит ли действительно и когда это будет — вот вопрос. Пусть лучше шумят подальше отсюда, глядишь, отвлекут внимание патрулей. Впрочем, на самом деле наплевать на них: через Периметр-то ему надо идти прямо сейчас. Ни к чему ждать здесь, с такими-то новостями.

«Хемуль — пьянь и деревенщина, конечно, но в аналитических способностях ему не откажешь, — подумал Скай. — Мута оценили высоко, за такую награду любой рванет в Зону. Уголовная шваль уже небось мечется по городу, потрошит склады и сметает у натовских интендантов списанное снаряжение. Однако все, у кого есть голова на плечах, понимают, что на данном этапе лучше вернуться в Чернобыль-4 и изобразить саму невинность — вынужденного переселенца. На пару-тройку дней, пока весть об исчезновении Мута дойдет до кого надо. Кому она действительно предназначена. А потом можно будет и о деле подумать. При личной встрече нам, кстати, найдется, о чем потолковать, немалый уже должок накопился».

ПДА пискнул сигналом очередной общей рассылки. «Внимание! Усиление патрулей в первом, третьем и четвертом охранных секторах. Во втором секторе, у места утреннего прорыва, объявлен полный карантин. Расчеты огневых точек заменены приказом коменданта особой охранной зоны Чернобыль-4».

Порадовал Че, ничего не скажешь. Скай переменил лежку, поудобнее перехватил бинокль и снова впился взглядом в молчаливые доты первой линии Периметра.

«Полный карантин» на языке военных — уничтожение всего, что движется из Зоны. Терминология Большого Прорыва, когда живая масса мутагенеза прет волнами и пулеметов уже не хватает, в дело идут минометные батареи и реактивные огнеметы, а вертушки с бреющего полета жарят НУРСами и ГВБ все, что еще способно шевелиться. Похоже, натовское командование затеяло большую чистку: хочет показать высокой комиссии, а заодно и наглым бродягам-сталкерам, кто в Зоне хозяин. Потому и расчеты сменили — на случай, если выходящие из-за Периметра клановые несуны заранее прикупили себе безопасный проход в цепочке дотов.

Далеко на западе простучал пулемет. Длинной очередью, но не взахлеб, без истерики. Наверное, натовцы расстреливали какую-то особо ретивую тварь. Скай на звук не отвлекся и поэтому успел приметить смазанное движение в левом от себя, резервном доте.

Хитро. Бетонная коробка долгое время стояла законсервированной, в этом секторе голубые каски больше полагались на датчики движения и патрули: открытая всем ветрам, ровная как стол проплешина в унылом пейзаже считалась не слишком удобным местом для выхода сталкеров за колючку. А на крайний случай есть засечные позиции минометчиков, которые в случае необходимости притормозят прорвавшихся мутантов на полчаса, пока поднимутся в воздух вертолетные звенья.

И вот такой сюрприз. Да, большие нашивки с лампасами и в самом деле проснулись. Ох, и весело тут будет к вечеру, когда на выход попрется молодежь и прочие самоделкины, щиплющие Зону по самому краю. ПДА-то не у всех есть, ну и Че тоже не Красный Крест — абы кого на общий сталкерский канал не сажает.

Вроде бы только внутри Зоны все поутихло, как теперь уже комендатура взялась закручивать гайки. Старые кланы в последние месяцы почти не воюют: беспредельщиков темных раскатали минометным огнем военные, когда чистили Мертвый город, и теперь те ведут себя скромно и пугливо, как монашки в стриптиз-баре, а остальные, устав от кровавой резни во время Большого Прорыва, свято блюдут шаткий нейтралитет.

Правда, у развалин ЧАЭС по-прежнему держит круговую оборону «Монолит»: эти зубры, по слухам, непосредственно связанные с полумифическими Хозяевами Зоны, никогда не упустят случая устроить небольшую заварушку. Ходят упорные слухи, что и их отряды понемногу редеют, дорогу им перешел новый клан — «Последний рубеж», который состоит в основном из военных сталкеров, оставшихся не у дел. Парни из «Рубежа», похоронив в свое время немало товарищей на подступах к Саркофагу, имеют на монолитовцев очень серьезный зуб. И как будто даже поклялись извести фанатиков всех до единого.

Но это все в глубине Зоны, в таких гиблых местах, что не всякий опытный бродяга рискнет сунуться. Разве что совершенно больные на голову, вроде того же Мута, не к ночи будет помянут. А ближе к Периметру, на Свалке, у Агропрома, в Мертвом городе и на Диких землях царит негласное перемирие. Потому и Хемуль, мужик свирепый, решил предварительно поговорить, а не принял случайного бродягу в четыре ствола, что вышло бы безопаснее. Нет, теперь если кого и захотят прищучить по старой памяти, то скорее обратятся к наемникам. Эта братия последнее время расплодилась до невозможности. Сталкеры из развалившихся или уничтоженных кланов, выжившие темные, военные, оказавшиеся вне закона, да и настоящие профи, подавшиеся на заработки…

На ПДА пришел личный вызов. Краткое сообщение, без пароля и подписи: «Жди».

Вовремя. Значит, проход через внешнюю линию обороны откроют, как обещали, — деньги дошли по назначению. Ну а с дотами придется разбираться самому. По-хорошему не договориться, если военные и правда подняли в ружье всех, кого только можно. Молодых контрактников в засаду не поставят, скорее всего, там, за амбразурой, опытные сержанты, которым до выписки осталась пара недель. Эти дел со сталкерами иметь не будут, опасаясь подставы. Они уже одной ногой дома, зачем им себе премиальный лист портить? Военная пенсия с неба не падает, ее кровью и потом зарабатывают.

Скай не отрываясь следил за дотом и наконец снова заметил движение. Чуть слышно скрипнул станок, и в амбразуре блеснул ствол «Браунинга М2». Списали небось в свое время с очередного влетевшего в гравиконцентрат «Брэдли», а сейчас, по объявлении карантина, выгребли со складов всю рухлядь, что еще не успели распродать тыловики.

Это еще полк крылатой кавалерии пока стоит на приколе, экономит казенную горючку. А гости заявятся, так над Периметром будет не протолкнуться, как в час пик на Крещатике.

Нет, конечно, комендатура вполне неплохо кормится с кланов и вряд ли станет просто так портить себе бизнес. Но если при больших звездах из Брюсселя случится шухер вроде утреннего, командование миротворческих сил огребет хорошую плюху. Не дай бог еще комиссии придет в голову проинспектировать какой-нибудь объект внутри Периметра — настанет полный карачун. Вертолет с высокими персонами непременно грохнется в самом гиблом месте, как уже бывало не раз, и все, кто в Зоне еще не стоял на ушах, немедленно на них встанут. Начнется такая охота, подставы и выяснение отношений под шумок, что Большой Прорыв покажется новогодней сказкой. В итоге все закончится очередной спецоперацией, и в глубине Зоны опять поляжет до черта военных сталкеров, а их и так немного осталось.

Так что комендант Мортенсен из кожи вон выпрыгнет, чтобы все прошло в штатном режиме. Чтобы хотя бы в ближайшую неделю в Зоне было скучно и тихо, как в морге маленького альпийского городка, где вот уже триста лет самый громкий инцидент — это драка в единственном местном кафе двух пьяных русских туристов в одна тысяча восемьсот девяносто седьмом году.

И вот при таких стремных раскладах пропадает Мут, а солидные кланы предлагают за него полгода небедной жизни на Канарах. В основном за живого, конечно, но кое-кто и за мертвого.

Скай поморщился. Нет ничего хуже, чем забивать голову проблемами до того, как они случились. Но что поделаешь, если непрошеные мысли так и лезут наперегонки: смотри, какая я плохая! А я еще хуже! Главное, что навести соответствующие справки он сумеет, только добравшись до Чернобыля-4. Есть такие вопросы, которые не задают по ПДА.

Рваные облака, седые от влаги, мокрые и грязные на вид, как старые половые тряпки, лениво ползли над головой. Где-то за ними невидимое солнце плавно скатывалось к западу. Легкий ветерок, днем приносивший прохладу и чужие запахи, сейчас задувал за ворот комбеза промозглую сырость.

Желто-коричневый пучок жгучего пуха медленно волочился по земле. Привычная ко всему бурая и жесткая трава чернела и скукоживалась от соприкосновения с ним, листья подорожника вспухали белыми пятнами пораженной ткани, похожими на волдыри. Только разбросанным там и сям кускам местного бросового артефакта под кодовым названием «стекловата» пух был нипочем — коричневые искрящиеся волокна, похожие на затвердевшие клочья человеческих волос, прекрасно защищены от любого агрессивного воздействия. Их не берет ни огонь, ни кислота. То есть это научники долгое время так считали, что чернобыльская стекловата — идеальный огнеупорный материал: обернутый ею железный прут можно спокойно держать в руке, даже если другой его конец раскален добела. Ровно до того момента считали, как отряд норвежских пожарных в экспериментальных скафандрах с прокладкой из этой дряни сгорел заживо при тушении пожара на нефтяной платформе. Люди вспыхивали, как спички, едва успев высадиться на верхнюю палубу, где температура была еще вполне приемлемой. Скафандры потом долго еще чадили и плавились, хотя, казалось бы, гореть там уже было нечему. С Зоной всегда так: ничего в ней нет постоянного, с раз и навсегда заданными параметрами. Раньше стекловату вдоль Периметра собирали новички и сталкеры-калеки, ибо платили за нее мало, но после того случая на буровой бродяги вообще зареклись с ней связываться.

Датчик движения неуверенно моргнул. Через мгновение радар высыпал несколько отметок в восточном секторе и, словно засомневавшись, сразу же убрал их. Спустя еще минуту световые маркеры появились снова, чтобы больше уже не исчезать. Одиннадцать впереди россыпью, один чуть поодаль: контролер со своими прислужниками или чернобыльская тварь с выводком. Второе куда вероятнее — трусливые мозгокруты так близко к Периметру не подходят, слишком умные. Понимают, что здесь отхватить пулю как нечего делать.

Во рту опять накопилась солоноватая горечь. Скай сплюнул кровь, утер губы и чуть заметно усмехнулся. Да уж, опытный ветеран, ничего не скажешь… Новички узнают — засмеют, пальцем будут показывать, олухи. Идти через пол-Зоны, оставляя за собой цепочку кровавых следов, по которым тебя рано или поздно выследят голодные мутанты, может только полный придурок. И при этом стопроцентный счастливчик, потому что с такими привычками ни один придурок дольше первой ходки не проживет.

Слепые псы уверенно двигались широкой цепью с подветренной стороны, чтобы не выдать себя гнилостной вонью. Хотя они давно уже не полагались на нюх или зрение, древние инстинкты, нажитые тысячами поколений предков, продолжали действовать. Хлесткие, словно невидимые удары плетью, ментальные приказы чернобыльца-вожака гнали зверей вперед — сам же хозяин стаи пока оставался в стороне. Поведение человека заставляло его осторожничать: в сознании потенциальной жертвы не было ни страха, ни ярости, ни агрессии, лишь холодная сосредоточенность. Странная жертва. И не охотник, тоже очевидно. Тогда как? Тогда почему?..

Без особой спешки Скай проверил ПДА — сигнала не было, — снял с плеча автомат, положил рядом с собой. Аккуратно соорудил миниатюрный бруствер из комьев земли и камней — фронтом к доту, словно не замечая приближения мутантов. Слепцы заходили чуть сбоку, с востока, там, где шелестело на ветру неистребимое травяное море. Как обычно, поначалу они осторожничали, но все же неумолимо сокращали расстояние.

«Хорошо, что я и в этот раз пошел без отмычек, — мельком подумал Скай. — Некому орать: „Нас окружают! Мы все умрем! Старшой, мотаем отсюда к дьяволу! Кто как хочет, а я делаю ноги!..“».

Истинная правда, что одиночки в Зоне долго не живут. Но и целыми группами сталкеры навсегда остаются здесь не так уж редко.

Первая собака показалась из зарослей лишь на мгновенье. Выскочила, подгоняемая командами пси-контроля, и снова скрылась. Несмотря на язвы и струпья, покрывающие безволосое тело с редкими клоками сальной шерсти, на распухшие суставы и гниющие заживо мышцы, слепая тварь двигалась весьма проворно. Скай успел заметить ее только потому, что внимательно следил за радаром. Датчик движения показывал передовую разведчицу стаи уже менее чем в сотне метров. Бурое луговое разнотравье сомкнулось за собакой, отметка на экране застыла неподвижно.

Боится сама. Поджидает своих.

Стая подтянулась быстро: напрягая слух, уже можно было услышать нетерпеливое визгливое потявкивание — мутанты почуяли невдалеке свежее мясо и приободрились. В одиночку они редко нападают даже на безоружного человека, разве что он ранен, ослаблен или беспомощен; опытный ветеран с хорошим стволом не по зубам и десятку тварей. Слепую собаку пистолетным выстрелом уложить можно. Но под чутким руководством чернобыльского пса все страхи и инстинкт самосохранения у этих тварей разом улетучиваются, остаются только голод и тупая звериная злоба.

До последнего момента Скай не отрывался от бинокля, лишь краем глаза поглядывая на крохотный экранчик ПДА, где метки датчика движения плясали в безумном хороводе. Никакой агрессии в мыслях, все внимание — на амбразуру резервного дота.

Ему таки удалось обмануть вожака. Не только туповатые слепцы, но и коварный дирижер этого жуткого мутировавшего стада поверил, что жертва не чувствует опасности и не ждет нападения с тыла. Однако в тот момент, когда слепые собаки рванули через заросли прямо на него, Скай сгреб с импровизированного бруствера горсть гравия и швырнул его навстречу атакующим — совсем как Рентген не так давно.

Сразу несколько собак взвыли, захлебываясь слюной, скорее от неожиданности, чем от боли. Одна даже оступилась, поскользнувшись на кривых коротких лапах, вильнула всем телом и чуть не упала. Мясистые наросты по бокам и на холке мутанта колыхнулись, слепая тварь будто перетекла из одной стойки в другую — словно не было в ней живой плоти, лишь податливый под умелыми пальцами скульптора теплый воск или пластилин.

Следующий камень, побольше и пущенный уже прицельно, угодил остановившейся собаке точно в покатый лоб. Она осела на задние лапы, тряхнула головой и, коротко взвыв, обиженно умолкла.

Гарнизон дота сработал четко, как на учениях. Перекрывая азартное повизгивание собак, отчетливо скрипнул станок браунинга. Долю секунды пулеметчик брал прицел, потом из амбразуры плеснуло огнем. Оглушительный грохот пристрелочной очереди смял все остальные звуки, словно сигарету под каблуком.

Тяжелые двенадцатимиллиметровые пули вывернули переднего слепца чуть ли не наизнанку. В мгновение ока уродливая плоть пса превратилась в окровавленный безжизненный обрубок, безвольно повисший в кустах. Второй собаке оторвало переднюю ногу, и она, скуля и кашляя кровью, попыталась отползти в спасительные заросли. Не вышло. С неприятным звонким хлопком голова раненой твари разлетелась мелкими брызгами. Скай слегка поморщился, похвалив себя за терпение: хорошо, что не решил прорываться самостоятельно, пулеметчика при должной сноровке еще можно перехитрить, а вот снайперская винтовка «Хеклер ПСГ» — аргумент посерьезнее. С гарантией расплескает мозги по траве и на километровой дистанции. Дорогая и качественная игрушка, простому солдату такое оружие не выдадут. Кто-то из сержантов-дембелей решил поиграться напоследок. Видать, в казарме адреналина не хватает.

Пулемет загрохотал снова. В ровную очередь снова вмешалась ПСГ — будто кто-то старательно бил в маленький злобный бубен, то и дело не попадая в основной ритм барабанной дроби. Еще одна собака покатилась со склона в зловонную жижу подсыхающей промоины.

Скай в который уже раз проверил ПДА — ничего. Сигнал на старт запаздывал, хотя вокруг становилось все жарче. Пулеметчик приноровился выцеливать собак в движении и достал уже пятую. Хорошо бы успеть раньше, чем гарнизон дота перебьет всю слепую стаю.

Вдруг темп стрельбы изменился. Снайпер начал бить чаще, да и браунинг стал захлебываться очередями. При такой пальбе ствол перегреется минут за десять, но, видимо, очень уж хотелось сержанту достать цель. Взыграл охотничий инстинкт. Судя по всему, солдаты заметили чернобыльского пса, а этот издалека собьет прицел любому, стоит ему уловить своим искалеченным мозгом враждебные, агрессивные мысли. Но двоих, да еще с тяжелым автоматическим оружием, вожаку долго водить за нос не удастся. Едва ослаб контроль грозного хозяина, жалкие остатки стаи в панике разбежались, и теперь охота велась за последним бойцом.

Комп наконец-то принял долгожданный вызов: «2-2-12. Пора».

Где-то в военном городке на станции контроля оператор переключил датчики движения на тестовый режим и пошел пить кофе. Медленно, раздумчиво пить кофе, смакуя каждую чашечку — а будет их, согласно договоренности, не менее двух. Теперь хоть стадо слонов перегоняй через Периметр — никто не заметит.

Кроме, конечно, азартных парней из дота. Впрочем, им сейчас и без того есть чем развлечься.

Скай оглянулся — чернобылец медленно отступал, продолжая удерживать зыбкий контроль над меткостью двуногих охотников. Земля вокруг него взрывалась цепочками пылевых фонтанчиков: пулеметчик лупил практически наугад, зная, что тварь все равно собьет верный прицел. Сейчас ему было важно не столько попасть, сколько не дать твари беспрепятственно уйти.

Вот и хорошо. Все заняты своими проблемами, никому нет до него дела. Скай набросил на локоть ремень автомата, скинул с плеч рюкзак. И пополз вперед.

Когда он находился шагах в двадцати от дота, пулемет умолк. Солдат материл заевшую ленту, снайпер лишь посмеивался. ПСГ хлопнула дважды, пока пулеметчик возился с цинком и звенел новой лентой, заряжая смертоносную игрушку. Вряд ли снайпер надеялся попасть, скорее просто держал мутанта в напряжении, чтобы не сбежал.

— Ну, готов?

— Сейчас, сейчас…

— Верткая, мразь! Бей ее!

Солдат завернул сложное испанское ругательство, ствол браунинга хищно шевельнулся как раз в тот момент, когда Скай благополучно миновал бетонный водосток перед дотом. Штыри для крепления маскировки мешали ползти ровно, но сейчас мимо грозных стражей можно было запросто провести неспешным шагом колонну любопытных японских туристов. Вояк обуял азарт, все их внимание было приковано к единственному объекту.

Пулемет ударил снова, от жуткого грохота Скай едва не оглох. А каково там внутри!

Чернобылец доживал последние секунды — его мозг смертельно устал наносить ментальные удары. Мутант осознал, что вот-вот умрет, и, подняв морду к серому небу, попытался завыть.

В этот момент его и настигла очередь. Скай понял это по одновременному восторженному воплю солдат, глянул через плечо и успел увидеть, как пес катается в сухой траве и пытается грызть собственные неподвижные задние ноги, страшно выворачивая голову. Пуля перебила ему позвоночник.

knizhnik.org

Клеймо Зоны читать онлайн - Василий Орехов, Сергей Осипов (Страница 22)

— Какого дьяво… — панически заорал он.

— Заткнись! — простонал раненый.

Поздно. Смертельный шар скользнул к ним, сопровождаемый оглушительным шипением и треском искр. Бойцы шарахнулись от него, словно перепуганные воробьи. Полтергейст отшвырнул в сторону раненого, и сталкеры с Кузнецом разом вжались в палую листву, уткнувшись лицами во влажную прель, всем телом ощущая присутствие совсем рядом энергетического сгустка невероятной мощности, от которого волосы на загривке и руках вставали дыбом. Лишь Ксанта не опустила головы. На мгновение она встретилась взглядом с последним оставшимся на ногах наемником, в глазах которого полыхнул ужас, — а потом шар снова отступил на середину просеки, дернув человека за собой, словно болонку на поводке. Дважды перекувырнувшись через голову, тот полетел в переплетение поваленных металлических мачт. Потревоженные ржавые волосы закачались, и сразу три пучка, сорвавшись, упали бойцу на плечи и голову. Органическая кислота стала стремительно разъедать камуфлированную ткань и незащищенную кожу, бедняга закричал и заметался, срывая с себя жгучее мочало. В результате едкая органика попала и на кисти рук, прожигая их до костей. С головы несчастного стали падать пряди его собственных волос, пораженная кожа лица начала закручиваться и отваливаться жуткими лохмотьями.

Ксанта судорожно сглотнула и отвернулась. Денису тоже было не по себе, но он заставлял себя смотреть — надо учиться, надо привыкать к тому, что в Зоне опасным может быть все, даже самая безобидная с виду вещь. К тому же эти люди — враги и вряд ли пощадили бы его самого, доведись ему попасть к ним в плен. Они не убили бы его сразу, нет, сначала заставили бы позвать Ксанту или выдать ее…

— Вот и все твои профессионалы, — мрачно проговорил Москит вполголоса. — Похоже, они тут надолго застряли. — Он покосился на замерших клиентов и добавил: — Мы все люди взрослые, но на всякий случай уточню, что ни помочь им, ни добить их мы не в состоянии. — Он подождал, не начнет ли кто-нибудь возражать, и удовлетворенно резюмировал: — Ладно, хватит наслаждаться зрелищем. Двинули…

На ночевку пришлось спускаться в какой-то глухой, провонявший плесенью и гнилым деревом погреб. Перед самым привалом проводники посовещались, и Москит сказал:

— Ночью может быть выброс. Отсидимся. Есть тут рядом неплохое местечко — погреб под домом обходчика. Саму хату давно раскатало по бревнышку, а подпол остался. Солидный дядька был хозяин, на века строил.

Кузнец лишь кивнул, а Ксанта спросила:

— Откуда ты знаешь? Ну, что будет выброс?

Ведущий хехекнул:

— Порченая шкура чешется. Хороший сталкер, девушка, всегда чует выброс заранее.

«Сам сказал, — подумала Ксанта. — Никто тебя за язык не тянул. Теперь-то я вас точно разговорю».

Погреб оказался просторным, в углу имелась даже самодельная железная печка-буржуйка. Конструкция нехитрая: старая бочка и уходящая в стену залатанная труба из водосточного желоба, зато при минимуме затрат всегда будет свет и тепло.

Мужчины натаскали сухих веток, Скай разжег огонь, и в мрачном подземном склепе сразу стало уютнее. Вход закрыли специально припасенным кем-то из прежних постояльцев куском жести, подперли для надежности парой камней.

— Недолго осталось. Если кому надо по-маленькому, терпите до утра. Ночью да во время выброса на улице делать нечего, — сказал Москит и сел у огня. Положил на колени автомат.

Расправившись с натовским сухпаем, Ксанта сначала следила за тем, как ведущий разбирает и чистит оружие, а потом придумала себе дело. Все равно до выброса не заснуть.

Она снова решила погадать. На этот раз вообще не заглядывая в цитатник, без проверки. В крайнем случае можно будет посмотреть потом, когда все уже случится.

Прошлое гадание в ее интерпретации вроде бы снова сбылось. Хотя… Дениска в самом деле проявил «служебное рвение» и изрядно налажал со снорками. Но вот с инициативой в новой области дела обстояли хуже. Сначала мутанты разбежались сами, вроде бы сами… Никто так и не объяснил, почему они вдруг бросились наутек. А потом, в осажденном строительном домике, всех выручил Скай и немного — Кузнец. Значит, предсказание относилось к кому-то из них? Вряд ли. Тактические находки помощника ведущего и Денискин слесарный талант никак нельзя было отнести к новым знаниям. Скорее наоборот — отточенные годами профессиональные навыки.

Ладно. Посмотрим, что получится теперь.

В прерывистом отсвете печного огня костяшки с рунами мерцали весьма загадочно. Запасенные сучья сгорели быстро, и сейчас в окошке поддувала тлели оранжевые угольки. Наверное, буржуйка сожрала немало кислорода внутри погреба, потому что голова у Ксанты постепенно наливалась гудением и тяжестью.

— Нельзя приоткрыть дверь на минутку? — попросила она. — Дышать нечем.

Москит даже не соизволил оторваться от своей любимой огнестрельной игрушки. Пробурчал что-то и выразительно постучал пальцем по лбу.

— Не стоит, — мягко сказал Скай. — Все сюда все равно не поместятся.

— Кто? — глупо спросила девушка.

— Мутанты. Они не хуже нас чуют выброс и сейчас пытаются спрятаться. Не стоит их приглашать.

Нельзя так нельзя. Сказали бы прямо, зачем издеваться-то?

Сначала гадание не получилось: рука дрогнула, и руны просыпались на землю. Какие-то перевернулись, какие-то нет, но Ксанта смотреть не стала. Раз сорвалось, лучше бросить заново. Для чистоты эксперимента.

Зато на второй раз выпала комбинация на загляденье, целых четырнадцать костяшек.

Фух, как душно! Аж в голове стучит.

Если память не врет, получается следующий расклад: снова офис и подчиненные, подстава, внезапный уход и неопределенность. И перспективы не самые радужные. То есть, выражаясь языком воскресного гороскопа: «Кто-то из подчиненных пытается вас подсидеть, внезапный уход одного из членов команды станет для него сигналом. Постарайтесь найти предателя раньше, иначе вероятны серьезные потери в бизнесе».

Ну, да, конечно. Как будто она всего этого не знала раньше.

Только что еще за «внезапный уход»? Гибель? Кого-то из группы убьют? И, может быть, предатель как раз и будет убийцей…

— Кузнец! — неожиданно сказал Москит. — Ты у нас вроде слесарь? И в оружии толк знаешь. Не поможешь? Что-то у меня со стволом, почистить почистил, а все равно клинит. Пружина, что ли, заедает, мать ее…

Денис, польщенный оказанным доверием, взял из рук ведущего автомат, споро разобрал его, и они вместе склонились над разложенными деталями.

«Вот и хорошо! — подумала Ксанта. — Пока все расслаблены, самое время…»

Стены погреба вдруг дрогнули и заходили ходуном. При этом она не почувствовала подземных толчков, вообще никакой вибрации. Просто кто-то взялся трясти картинку перед глазами, словно в дешевом 3D, когда излишне продвинутый оператор пытается отразить душевные метания главного героя и изображение начинает мерзко плавать. Одновременно с оптической тряской снаружи послышался глухой надсадный вой — так обычно плачет зимой ветер в щелях плохо подогнанных окон. Звук зудел на одной ноте и затихать явно не собирался.

— Выброс, — зевнув, сказал Скай. — Теперь можно спать хоть до утра. Бесполезняк куда-то рыпаться.

— Брат рассказывал, что после него все в Зоне меняется, — сказала Ксанта.

Она внимательно наблюдала за проводниками и заметила, как оба встрепенулись. Ну, еще бы! Впервые вспомнила Костика сама, без долгих расспросов и захода издалека на нужную тему. Если не прерывать, глядишь, и расскажет что-нибудь полезное…

На их интерес Ксанта и рассчитывала.

— Не все, но многое, — сказал Москит. — Новые ловушки, новые аномалии, да и зверья добавится… Но основные точки, конечно, останутся на месте. Станция никуда не денется, если тебя это волнует.

— А люди меняются? Если выброс так корежит Зону, то что происходит с людьми?

— С теми, кто успел спрятаться, как мы, — ничего. А если выброс застигнет на поверхности… — Он щелкнул пальцами. — Тем не повезло. Никто еще не выжил.

— Прямо так и ничего? А если сталкер пережил сто выбросов? Двести? Если он в Зоне два, три, пять лет? Что с ним может случиться?

Ведущий хмыкнул:

— A-а, вон ты о чем. Наслушалась баек про Клеймо Зоны?

— Хочешь сказать, это все выдумки? А вот Костя так не считал. Он сто раз мне рассказывал, насколько непростой становится жизнь сталкера вне Периметра. О том, как вам тяжело вернуться к нормальной жизни, как смотрят на вас обыватели. Как угрожают, преследуют и даже пытаются убить, считая ходячими радиоактивными могильниками и чуть ли не исчадиями ада. А Клеймо…

— Да нет никакого Клейма! Все это дешевые байки для салаг и журналистов! — Москит хлопнул ладонью по колену. — При чем тут обывательские страхи?

— Нету? Правда? А то, что вы пару часов назад синхронно почуяли выброс, — это как? А чувствительность к аномалиям? Сколько уже раз вы оба нам говорили: нутром, мол, чую, что-то здесь не так, — хотя детектор ничего не показывал?

— Ну и что? Обычное чутье. Любой охотник с опытом может похвастать тем же самым. Он настолько изучил все повадки зверья, что многое понимает подсознанием, интуицией, инстинктом. Так и мы…

— И что, помогают ему лесные повадки в обычной жизни? Вы здесь тоже крутые парни, чингачгуки и рэмбо, а там, за Периметром, превращаетесь в больных, измученных калек. И каждый новый день начинается с привычного вопроса: что еще выкинет изжеванное Зоной тело? На что среагирует? На полнолуние? Калибровку антенны сотовой связи по соседству? Магнитную бурю?..

Москит угрюмо промолчал, и Ксанта поняла, что удачно ткнула в больное место.

Вместо ведущего добродушно ответил Скай:

— А из наших никто далеко от Периметра не уходит. Потоптал Зону, поднял немного на карман, пропил в Чернобыле-4 — вот и вся история. Потому комендатура особо и не стремится чистить город. Мортенсен прекрасно понимает, сколько отмороженных бродяг хлынет в Киев, Харьков, Москву, а то и в Европу швыряться деньгами. И чем это кончится.

— Это в любом случае ничем хорошим не кончится. Ваш легендарный герой, Дима Шухов, почему в конце концов на Зоне прописался? Потому, что где бы он ни поселился, через месяц-другой соседи узнавали всю правду о его дочке, да и о нем самом тоже. И всеми возможными способами его выживали. Если не получалось — поджигали квартиру. А если и это не помогало, темной ночью вламывались в дом с факелами, вилами и резинострелом. Дочку Шухова отравили. Тогда он и поклялся вынести из Зоны всю гадость, какая там есть, чтобы те, кто сидит снаружи, досыта нажрались радиоактивного дерьма и стали такими же, как он. Два месяца Рэд таскал за Периметр всякую запретную пакость, пока его не поймали свои же и не замуровали в Саркофаг. Вот так. Тот же Доктор, вторая ваша беспорочная легенда — он и замуровал.

Скай попытался что-то возразить, но она не дала ему рта раскрыть:

— Накрепко! Раствор, говорят, хороший был. Строители Саркофага оставили, он тридцать лет так и простоял свеженьким. Будто ждал.

— Слушай, подруга, — угрожающе проговорил Москит, — тебе-то что за дело до наших болячек? Или ты нас со Скаем в экстры записываешь?

— Экстры хоть на заднице не сидят, многие пытаются что-то делать. А вы все, обычные сталкеры, которых большинство, предпочитаете свои болячки заливать водкой! Но это сейчас проходит, когда вам по двадцать-тридцать лет и вы еще молоды и почти здоровы. А что будет потом? Когда придет время уходить на пенсию? Ваше старичье, первые сталкеры, теперь управляют кланами. Вы думаете, вам повезет так же? Кланов на всех не напасешься. Так что придется жить в обычном городе, среди обычных людей. Кто из вас готов к такому испытанию, а?

— Да как-то не тянет пока, — флегматично проговорил Скай. — Бывал я и в Киеве, и в Москве, и в Праге. Спокойная жизнь нашему брату противопоказана, сразу хочется назад, во все это дерьмо.

— А потом тем более не потянет. Особенно после того, как законопослушные соседи узнают о вашем прошлом.

— Я не понял, нам-то ты что предлагаешь? — спросил Москит. — Штурмовать Саркофаг? Да упаси меня Черный Сталкер от такого счастья.

— Помогите моему брату, — горько сказала Ксанта. — Ему и тем людям, с которыми он работает. Пока вы считаете его сумасшедшим изгоем, пока фыркаете при одном только упоминании его имени — ничего не изменится. И Монолит останется там, где и раньше.

Москит молча смотрел в огонь. Скай жевал щепку и задумчиво смотрел на Ксанту. Ей даже стало неуютно от его взгляда.

— А кто такие экстры? — вдруг спросил Денис.

Девушка кивнула на разгоряченных спором проводников:

— Такие же вольные бродяги. Только уже не совсем люди.

— Как это?

— Зона поработала над ними и подарила им необычные способности. Видеть будущее, управлять энергией и металлом, контролировать мутантов… Или просто чувствовать аномалии, ощущать грядущую опасность, предсказывать поведение врага. Досужие журналисты прозвали такие изменения Клеймом Зоны. А Костик считал, что Зона просто конструирует людей будущего. Вот так, Дениска.

— Значит, мы со Скаем тоже экстры? Выбросы предчувствуем? — спросил Москит и угрюмо посмотрел на Ксанту. Потом неожиданно подмигнул: — Вот уж не ожидал когда-нибудь такое услышать. Тем более от тебя.

— А что во мне не так?

— Ну, как же — ученая дамочка, экспериментатор и исследователь, Зону знает, а верит всяким слухам. Прямо смешно. На что только вам гранты выделяют?

Скай шевельнулся, бросил щепку в огонь.

— Откуда вдруг у Димы Шухова дочка? — проговорил младший проводник. Кузнец не сразу понял, о чем это он, но потом сообразил: да это же он о той легенде, которую рассказала Ксанта. — Он же совсем молодой был, когда погиб.

— Не знаю насчет дочки, — буркнула девушка, — но остальное так и было.

— Да не было так, — равнодушно произнес Скай. — Чепуха какая. Откуда ты эту версию взяла? Книжку приключенческую прочитала или немцы рассказали? Доктор — лучший друг Черного Сталкера, а замуровали его ребята, которые вместе с ним шли к Монолиту. Доктор, наоборот, спасти его пытался…

— Ты-то откуда знаешь, как было, а как нет? — вскинулась Ксанта.

— Потому что Черный Сталкер мне сам однажды свою историю рассказывал, — безучастно проговорил помощник ведущего и надолго замолчал, глядя в огонь.

Глава 16

Низкий стонущий звук выброса стих только под утро. Ксанта перестала вздрагивать и просыпаться каждые пять минут и даже смогла немного подремать, пока неугомонный Москит не объявил побудку.

Желудок отказался принимать очередную порцию натовского рациона. Поэтому она отдала свой термопакет Денису, который охотно умял добавку, а сама позавтракала парой хрустких галет из сухпая. Есть хотелось куда меньше, чем спать.

— Сидите пока тут, — сказал ведущий. — Мы со Скаем вылезем и осмотримся. Что бы вы ни услышали — не высовывайтесь, сидите тихо, как мышки.

— А что мы можем услышать? — немедленно поинтересовалась Ксанта.

— Допустим, мат и выстрелы.

Кузнец хмыкнул.

— Или крики о помощи нашими голосами, — добавил Скай. — Псевдоплоть неплохо умеет копировать короткие фразы. Да и контролер с изломом… разговаривают… — последнее слово он произнес с явным сомнением.

Сталкеры проверили оружие и по одному выбрались наверх. Ксанта уже ожидала бешеной пальбы, но снаружи стояла тишина. Разве что изредка долетали обрывки фраз, из которых ничего нельзя было разобрать — проводники переговаривались вполголоса, причем на своем профессиональном жаргоне.

Кузнец подобрался ближе к входу. Металлический щелчок передернутого затвора гулко отозвался в подвальной тишине. Ксанта вздрогнула.

— На всякий случай, — сказал Денис. — Мало ли.

— Потерпи, Дэн, сказали же не высовываться… — Она чуть не добавила «не геройствуй», но вовремя прикусила язык. Для него это будет как красная тряпка для быка. И так сидит на взводе, обижается, как маленький мальчик, которого взрослые дяди не взяли погонять в футбол.

— Да я ничего. Знаю свое место и не рыпаюсь.

Точно, обиделся. Чем бы его отвлечь?

— Слушай, — неожиданно сказал Денис, — а что вчера за болтовня была про Клеймо Зоны? На самом деле такая штука есть или это очередные приколы наших чингачгуков?

— Как тебе сказать… — начала Ксанта почти с облегчением: тема подходящая, надолго хватит. — Костик раньше много рассказывал о Клейме. Мол, в байках сталкеров так называются паранормальные способности — сверхчутье, интуиция, умение на глазок определять степень радиоактивности, — которые в той или иной степени проявляются у всех, кто часто ходит за Периметр.

— В байках? — переспросил Кузнец. — Значит, на самом деле ничего такого нет? Или как?

— Не знаю, Дениска. Сначала Костик был уверен, что нет. А потом… потом он стал говорить об этом с меньшей охотой. Особенно после того, как наш Центр открыл в Зоне станцию. Наверное, не хотел меня пугать, а может, и сам потихоньку начал в это верить.

— Значит, местные страшилки — Черный Сталкер, Доктор, Оборотень и прочие — это просто экстры с Клеймом Зоны?

— Нет. Они — призраки Зоны. Вроде бы все они добрались до Монолита, и тот исполнил сокровенное желание каждого из них. Но исполнил так, что мало не показалось. Их нельзя убить, им подчиняются местные феномены, при желании они способны быть неуловимыми. А экстры… те, на ком Зона оставила свою печать, — они пока еще люди. По крайней мере, внешне. Но, если верить сталкерским байкам, человеческая часть отмеченных Клеймом постепенно отмирает, и они превращаются в нелюдей. Говорят, первым из тех, кто прошел по этому пути до конца, был некий Синий Генерал. На самом деле он, конечно, не генерал, а капитан какой-нибудь или майор; правда, никто не может точно сказать, в каком подразделении он служил. По легенде, командование отправило его с секретным заданием вглубь Зоны, он не вернулся, и все подумали: погиб. А потом выяснилось, что он потерял человеческий облик и стал Синим Генералом…

— Мозги он потерял, — мрачно сказал вернувшийся Москит через щель в двери. — Радаром выжгло напрочь. Стал он действительно нелюдем, но не экстрой каким-то там, а просто жестоким, отмороженным ублюдком. Захватил территорию, объявил ее закрытой и всех честных бродяг, кто пробовал к нему сунуться, казнил. И лучше не спрашивайте меня как. Лезьте давайте наверх, чисто.

Сначала Ксанта даже не поняла: может, проводник вывел их через какой-то другой выход? Так все переменилось со вчерашнего вечера. Буйная поросль одичавшей смородины прижата к земле, ветви обломаны, а часть кустов даже вырвана с корнем, словно через них прорывался неуправляемый трактор. Вдоль всей поляны, вывернув пласты сухой почвы, протянулись неровные борозды, деревья почернели и лишились половины листьев. На северной их стороне, обращенной к станции, горбились какие-то рыжие наросты, похожие на сморщенные воздушные шарики.

И тишина. Ни единого звука, только шуршала под ногами развороченная земля да позвякивало оружие.

— Тихо как, — сказала Ксанта.

— Сразу после выброса зверье по норам прячется, — пояснил Москит. — Если бы не море новых аномалий, гуляй по Зоне, как по Крещатику.

Первые минут двадцать Ксанта и Кузнец то и дело крутили головами и даже время от времени принимались спорить, что именно из окружающего пейзажа могло измениться под воздействием выброса. Москит пару раз прикрикнул на них, но потом плюнул и дальше шел молча.

knizhnik.org

Клеймо Зоны читать онлайн - Василий Орехов, Сергей Осипов (Страница 5)

А эта дамочка, несмотря на свои европейские бумажки, живет в Киеве, и гражданство у нее украинское. Муж у нее чистопородный немец, правда, и не вполне понятно, каким образом она сумела вытащить его на Украину… Ах да — он же из того же научного центра, жаждет быть поближе к предмету исследования. В общем, ей куда проще договориться со своими, из ведомства Сугорина, если не выйдет официально. Пойдет в Зону, сгинет там, как и многие до нее, а в штаб-квартире, получив гневный запрос из биоцентра, опять переполошатся, и поздно уже будет оправдываться: мол, я не пускал, я не хотел, она сама, без спросу…

Лейтенант в приемной невольно прислушивался к разговору. Слов не разобрать, но комендант явно вышел из себя — тон беседы с каждой минутой становится все агрессивнее. Может, вызвать охрану?

Минут пять он разрывался между любопытством и субординацией, но наконец не выдержал и перетащил стул поближе к двери кабинета. Здесь было слышно не в пример лучше.

Мортенсен в самом деле бушевал:

— Вы понимаете, о чем просите?! У меня не хватает людей для усиленного патрулирования, а вы говорите — дайте сопровождение! Из кого? Поваров, писарей и интендантов?! Чтобы подготовить солдата к Зоне, его надо тренировать минимум полгода, а потом приходят такие, как вы, просят охрану, и мои люди гибнут за Периметром! Нет, даже не надейтесь!

— Но… господин комендант! Европейский центр биологических инноваций просит вас о содействии. Получено добро из штаб-квартиры, а вы…

— А я обеспечиваю безопасность на месте и имею все полномочия вас не пустить! И не пущу! Потому что Особая охранная зона — это не место для прогулок и не тренажерный зал! Вы что, не понимаете? Оттуда то и дело кто-нибудь не возвращается! Вы молодая красивая девушка, неужели вам так хочется поскорее на тот свет? Там и здоровые опытные мужчины, профессионалы высшего класса, порой погибают на первом шагу. Не-ет, уважаемая мисс, разрешения я вам не дам. И можете жаловаться на меня кому угодно, хоть генсеку ООН!

Дверь кабинета с грохотом распахнулась — лейтенант едва успел отскочить в сторону.

Лицо у девушки на пороге, вопреки ожиданиям, оказалось достаточно спокойным, а вот на скулах ее спутника играли внушительные желваки. Как бы и в самом деле не пришлось вызывать охрану.

— Вы — настоящий солдафон, полковник, — бросила посетительница через плечо. — Думаете только о своих погонах, а интересы науки для вас — ничто. Мы пытаемся найти способ победить Зону или хотя бы остановить ее расширение, но вас, похоже, устраивает сложившееся положение вещей. Главное, чтобы все шло точь-в-точь по инструкции. Иначе из Брюсселя может прийти нагоняй, не правда ли?

Секретарь проводил ее оторопелым взглядом. Сглотнул и уставился на коменданта.

— Что! — рявкнул Мортенсен, когда она скрылась за дверью приемной. Он еще не остыл. — Не понимаете? Думаете, какого дерьмового рожна я не дал ей разрешение при таких поручителях? А вы ее документы хорошо рассмотрели?!

Перепуганный лейтенант сумел лишь кивнуть.

— Да? Тогда, значит, вы невнимательно читали ориентировки на потенциально опасных нарушителей статуса Особой охранной! Или читали, но не запомнили как следует. Фамилия Леженда вам ни о чем не говорит?

По молодости лет секретарь совсем не умел владеть лицом. Вот и сейчас на нем разом отразились все эмоции.

— Мут?!

— Он самый! Константин Леженда, двадцать одно зафиксированное нарушение Периметра, семь предупреждений, три задержания! Это в самом начале, больше он не попадался. Недавно Мут снова ушел в Зону — по слухам, к самой Станции, — и тут же сразу четыре серьезных клана выкатили награду за любую информацию о нем. Интересно, да? А потом появляется вот эта фифочка с европейскими бумажками, которая в деле Мута проходит как его родная сестра, и на голубом глазу требует сопроводить ее на законсервированную полевую базу! Это она только играет в дурочку, с фенечками своими, подвесками неформатными, а на самом деле — вполне разумная девочка, да еще с опытом пребывания в Зоне: по документам, трижды работала за Периметром, консультировала научников в погонах. Между прочим, биолог по профессии, спец по мутагенным реакциям. Так, может, не станция ей нужна, а легальный способ попасть в Зону, а? И не собирается миссис Риттер-Леженда ничего там расконсервировать, а хочет направиться прямиком к ЧАЭС за потерявшимся родственником?

— О господи…

— Вот именно. И зачем, как говорят в таких случаях бывшие мужья моей последней жены, нам еще и эта головная боль?

— Но Леженда теперь пойдет в город, шнырять по сталкерским барам, — неуверенно предположил лейтенант. — Если в Чернобыле-4 она не новичок, то знает, где и что искать. Уверен, денег у нее достаточно, посулит золотые горы и обязательно наймет кого-нибудь из старожилов…

— О, да! Это у них любимая работа — чайников за Периметр водить. Сколько уже всякого сброда они туда перетаскали, от туристов до экстрасенсов полоумных. И деньги у дамочки есть, она мне их напрямик предлагала. Но не сегодня, лейтенант. Не сегодня… Все кланы предупреждены о наших делах: инспекция, большое начальство и все такое. Приказ об усилении карантина давным-давно слит в сталкерскую сеть. Ни ветераны-одиночки, ни опытные добытчики за Периметр сейчас не сунутся, кроме полных отморозков.

— А что, если миссис Леженда наймет именно отморозков?

— Лейтенант, — Мортенсен даже привстал от негодования, — вы сколько уже здесь служите?

— Пять месяцев, господин комендант!

— Значит, должны уже соображать. Ну и как, по-вашему, кто в такой ситуации откликнется на призыв неизвестной девицы прогуляться по Зоне? В тот самый момент, когда идти туда чрезвычайно вредно для бизнеса? Да еще с учетом того, что в каждом посетителе, который самостоятельно ищет проводника, любой относительно трезвый сталкер обоснованно подозревает армейскую подставу? А если человек ищет проводника через клан, то неизбежно проходит самую серьезную проверку. Полагаю, главы кланов тоже раскусят в два счета, кто она такая. И тогда последуют неприятные вопросы, что ей нужно на самом деле. Она это наверняка понимает. С другой стороны, если она станет искать проводника самостоятельно, как вы думаете, каковы ее шансы нарваться на мародеров?

— Э-э… не знаю.

— Что вы делаете с ориентировками? Надеюсь, хотя бы пролистываете, прежде чем использовать в сортире? Подумайте, лейтенант. Хотя бы самую малость напрягите мозги. Пришлая дамочка с деньгами и доступом на законсервированную базу научников — лакомая добыча! Через четверть часа после первого ее вопроса в первом же баре наводчики мародеров будут кружить возле нее, как стая стервятников. С кем-нибудь из них она и пойдет. Нет, не бойтесь, ее не убьют. Опытных проводников у трупоедов немного, так что при нынешнем усиленном карантине их возьмут тепленькими еще на входе. После чего я со спокойным сердцем аннулирую допуск биоцентра и вышлю девочку за пределы «тридцатки». Больше ни она, ни ее контора тут не объявятся, а ее брата пусть ищут другие…

Ксанта отошла от двери и чуть заметно улыбнулась. Подслушивать, конечно, нехорошо, но порой весьма полезно.

Имидж решительной, но недалекой барышни зачастую помогает добиться большего, чем любые научные степени. Если мужчина решит, что ты дура, то ему сразу же захочется взять тебя, неразумную, под крыло, защитить, укрыть за широкой спиной. Если же дать ему почувствовать в тебе хотя бы каплю решительности, мужчина — особенно военный — немедленно начнет давить авторитетом, пока не убедится окончательно в собственном превосходстве, и тогда уж верти им как хочешь.

Да, пропуск в Зону Мортенсен не подписал, но Ксанта на такое счастье особо и не надеялась. Зато теперь, когда коменданту донесут, что наглая ученая девица болтается по кабакам и ведет переговоры с подозрительными личностями, он лишь самодовольно ухмыльнется. И конечно, не будет вмешиваться, решит выждать, когда ее задержат при незаконной попытке самовольно пересечь Периметр.

Что от него и требовалось. Сам того не понимая, Мортенсен только что выдал им с Кузнецом официальное разрешение на вербовку проводников. Ну, почти официальное. Мешать им никто не будет. Вот только Ксанта не такая дура, чтобы просто подсаживаться к подвыпившим сталкерам и пытаться их завербовать.

— И куда мы теперь? — спросил Кузнец, когда они вышли на улицу. — Миссия провалена, да?

— Глупый, — ответила Ксанта. — Все только начинается. — И, когда он непонимающе посмотрел на нее, добавила: — Два — ноль.

Глава 4

Так и сказала — «два — ноль».

Кузнец хмыкнул:

— У вас тут что, футбол?

— Все сразу. Футбол, покер, биатлон, хоккей по пересеченной местности. Но в основном гонки на выживание. В первом раунде мы ведем, посмотрим, что будет дальше. Пусть Мортенсен брызжет слюной, а мы пока двинем в город.

— Подальше от начальства, поближе к кухне?

— Вот именно, морпех. Комендант — мужик беспокойный, кресло под ним ежедневно шатается: кто знает, что ему в голову взбредет. А если осядем в городе, то хотя бы глаза ему мозолить не будем.

— Город — это Чернобыль?

— Чернобыль-4. На картах его не найдешь, а в документах пишут: «Реабилитационный центр для временно перемещенных лиц».

— Ага. Реабилитация небось так и прет из всех щелей.

— Конечно. — Ксанта ухватила Кузнеца под руку и потащила за собой. За баррикадой из бетонных блоков наезженный проселок тянулся к полуразрушенным домикам Чернобыля-4. — Вообще смех с этими перемещенными лицами. Каждый второй в городе имеет справку, в которой сказано, что он беженец из какой-нибудь деревни под Припятью. Село Погорелово, улица Чистой Правды, дом 158 бис. Поселение такое, может, на самом деле существовало, улица уже под сомнением, лучше не проверять, а дом — натурально небоскреб: человек триста было прописано. И у каждого бумага, что он исправно трудится в городке каким-нибудь младшим помощником старшего истопника или мойщиком посуды в офицерском баре. Хотя народу тут живет раз в десять больше, чем имеется рабочих мест.

«Тойоту» биоцентра Ксанта с Денисом оставили у комендатуры, здраво рассудив, что не слишком разумно дразнить вояк и светить приметную, как новогодняя елка, машину. Первый же патруль остановит, чтобы проверить документы, и, даже удостоверившись, что бумаги в порядке, обязательно доложит по инстанциям. Лучше уж пешочком, пара километров не крюк, зато не так вызывающе: мало ли праздного народу по улицам шатается. До комендантского часа еще куча времени.

И кстати, пропуск на въезд полковник Мортенсен им так и не подписал. Парадокс: на территории «тридцатки» они находятся совершенно легально, а вот въехали в нее без разрешения. Попадется ретивый офицер, начнет выяснять, в чем дело… Лучше не привлекать ненужного внимания.

Городок был даже и не городом вовсе, а обычным станционным поселком, брошенным еще в восемьдесят шестом. Когда жесткий контроль вокруг ЧАЭС немного ослаб, в него вернулась часть жителей, пресловутые возвращенцы, которым нечего было терять, кроме родной земли. Занимали пустующие дома, разбивали огороды на подозрительной в отношении радиационной опасности территории, собирали в загрязненных районах грибы и ягоды, ловили рыбу в фонящих прудах. А после Второго взрыва никого из них не нашли. Впрочем, тогда было не до возвращенцев, люди пропадали бесследно и гибли целыми ротами.

Поселок оказался немаленьким, больше чем в сотню домов, однако выстроен был совершенно бестолково. Сначала здания, видимо, кучковались вокруг полустанка, потом, когда население выросло, потянулись вдоль бетонки и двух проселков, изгибавшихся так причудливо, что найти нужный адрес наверняка было не так-то просто. Волна Второго взрыва разрушила несколько кирпичных пятиэтажек с северной стороны; позже жители растащили их на стройматериалы. Многочисленные самодельные и нелегальные пристройки, ангары и склады еще больше запутали географию Чернобыля-4; впору было выпускать подробные карты города и продавать сталкерам, делая на этом неплохой гешефт.

Денис оторопело глазел по сторонам, Ксанте то и дело приходилось его подгонять. Пейзажи порой действительно были совершенно сюрреалистическими. Где еще увидишь полностью разрушенный квартал с брошенными зданиями и единственным новеньким двухэтажным домом из кирпича? Над ржавыми створками ворот болтается покосившаяся вывеска «Рабочая одежда». Ага, так мы и поверили, что такую домину отгрохали ради жалкого магазина, да еще обнесли глухим железным забором с массивными воротами. На заборе было криво написано мелом: «SHTI». И все, больше ни одной надписи на огромной серой поверхности. В Киеве такая чудесная площадка для самовыражения давно была бы исписана граффити из баллончиков вдоль и поперек, а тут на тебе: SHTI, и все дела. А через сотню шагов — заколоченные витрины магазина в капитальном некогда здании, от которого остался только первый этаж и гнилые зубья осыпавшихся стен второго. Новые хозяева выкорчевали балки перекрытий и подперли прогнувшийся навес досками. Здесь когда-то были балконы второго этажа, а теперь, похоже, располагались огневые точки.

— И что, — ошеломленно проговорил Денис, — здесь действительно живут люди?

— Скорее работают, — серьезно сказала Ксанта. — В Чернобыле-4 что ни дом — либо бордель, либо кабак, либо магазин никому не нужных товаров с полупустыми прилавками. Но при этом все, кому надо, знают, что старый универмаг «Военторг» — это прикрытие для скупщиков хабара, а, скажем, «Юридическая консультация» — сталкерская аптека. Хотя в общем-то и то и другое лишь охмурялово для новичков, которые еще не успели вступить в клан или не обзавелись полезными контактами. Даже военные про это знают, но почему не ликвидируют — это уже совсем другая история.

— А «Рабочая одежда» типа толкает армейское барахло? Защитные костюмы, броники и трусы цвета хаки?

— Если бы все было так просто… — хмыкнула Ксанта. — Нет, там харчевня какого-то клана. Точно не могу сказать, но «Военторг» вон тоже не оружием торгует, скорее наоборот. Не ищи скрытого смысла в вывесках, они для своих, чужой так сразу не разберет и сразу спалится. На это, собственно, и расчет.

— А мы — куда? В какой-нибудь «Детский мир»?

— Почти. В бар.

— О! — восхитился Кузнец. — Самое подходящее место. Надеюсь, хотя бы там все как в кино про сталкеров: кабак системы салун, бармен, голые девочки у шеста и неизменные мордобития строго по расписанию. И название сказочное, что-нибудь типа «Тысячу рентген тебе в…».

Ксанта усмехнулась:

— Всё увидишь. И девочек голых увидишь, и тысячу рентген в…

Зачем портить человеку кайф? Сам пусть смотрит. У кабаков в Чернобыле-4 названия веселые, факт. Неизвестно, какой умник запустил дурацкую моду, чтобы заведения у самой Зоны непременно назывались по названиям блюд русской или украинской кухни. Причем обязательно в англоязычной транскрипции, чтобы бродяги любой национальности ломали себе язык о колено. Пойди произнеси «Боржч» или тот же легендарный «Свъе Колник»; «Шти» на этом фоне выглядели просто чудом простоты. «Счоурма» и «Харстчо» вот не прижились: хозяин первого заведения разорился и вернулся в Мариуполь, а второе сгорело во время очередной пьяной потасовки. Впрочем, эти названия хотя бы были короткие, попадались и посложнее — скажем, «Профитроль-бутерброть». Один венгр тоже замутил кабак, долго размышлял, как окрестить, в итоге додумался до «Рассольника». Но латинскую транскрипцию такую подобрал, какая Кириллу с Мефодием и в страшном сне не приснилась бы. А чего им, венграм? У них такие города есть — закачаешься: Секешфехервар или Шатораль-яуйхей, и ничего, живут. Бродяги-славяне, когда устали язык коверкать, прозвали кабак «Разок с хреном». Это когда трезвые. Если же сталкер вернулся из-за Периметра с хабаром и уже начал отмечать, версии названия выходили и вовсе нецензурные.

В кабаке том не подавали ничего похожего на название, только градус имелся в изобилии, и чем крепче, тем шире ассортимент. А насчет пожрать — только многочисленные вариации на тему тушенки с военных складов плюс галеты. Временами ржавая селедка (то есть, пардон, благородные анчоусы) и консервированный компот неизвестного происхождения — обычно где-то через неделю после того, как натовские тыловики заканчивали списывать просроченное продовольствие.

Дениса вывески, обозначаемые, как правило, мелом на заборе, забавляли от души:

— А нам в какой-нибудь «Онбуль»? Или в «Заеманную кашу»?

— Почти, — сказала Ксанта. — Во-о-он, видишь серую хрущобу? Морально готовься.

У входа Кузнец заржал чуть ли не в полный голос. Заведение называлось «О, крошка!».

До Первого взрыва здесь явно был продуктовый магазин, а потом, скорее всего — сборный пункт дезактиваторов. С тех времен сохранились на стенах чудовищно замызганные схемы разделки мясных туш и плакаты по технике радиационной безопасности. Наверное, специально не стали снимать. Для колорита. Никто и не удивился бы, если бы настенная агитация стала вывеской, разве что потребовалось бы чуть подправить. Зато небритый бродяга в респираторе, шинкующий псевдоплоть в большой закопченный котел на ту самую окрошку, смотрелся бы вполне в духе местного черного юмора.

Краем уха Ксанта слышала, что когда-то баром владел довольно мощный клан, но потом почти все его бойцы погибли, добытчики перебежали к конкурентам, а главу по-тихому зарезали во время облавы — лучшего времени для сведения счетов. В итоге остатки клановой собственности выкупил ушедший на покой ветеран из старой гвардии, пользовавшийся почетом у многих бродяг. Даже законченные отморозки уважали авторитет Холеры и не слишком борзели в его присутствии. Кличку свою он получил за любимое ругательство, которое отпускал по поводу и без.

«О, крошка!» считалась нейтральной территорией. Здесь пропивали хабар и заключали сделки, здесь тихо скатывались на самое дно обнищавшие сталкеры-инвалиды. Порой можно было увидеть за столиками группы угрюмых мужчин, ведущих оживленные переговоры: враждующие группировки делили территорию. В другом баре вместо них разговаривали бы стволы, но в вотчине Холеры стрельба находилась под жесточайшим запретом. На крайний случай у него у самого под стойкой было припрятано кое-что крупнокалиберное и скорострельное, а двое вышибал всегда готовы были поддержать босса прицельным огнем. О меткости старого бродяги до сих пор ходили легенды.

Сейчас в баре стояла тишина — сталкеры-одиночки, основные клиенты «О, крошки!», еще не вернулись из Зоны или отсыпались по своим норам после очередной изнурительной ходки за Периметр. Лишь пятеро постоянных клиентов потихоньку принимали ежедневную порцию, да храпел в дальнем углу худощавый парень — грязная плащ-накидка с эмблемами клана «Долг» валялась на полу, рядом стоял мятый рюкзак с нашитыми пластинами ржавого железа. Отмороженных борцов с Зоной здесь терпели с трудом, но этот чего-то прижился. Наверное, потому, что в основном помалкивал, никого ни к чему не призывал и не агитировал. Молча пил, молча платил, молча падал под стол в конце вечера. Имени его никто не знал, меж собой сталкеры называли молчуна Шиворотом. Кличку свою «должник» получил из-за жуткого, криво зажившего шрама на шее. Где и как он приобрел такое украшение — неизвестно. Сам Шиворот, понятное дело, на эту тему особо не распространялся. Может, порезал кто, может, сам себе пытался горло вскрыть по каким-то раскладам. Темная история, в общем.

knizhnik.org

Клеймо Зоны читать онлайн - Василий Орехов, Сергей Осипов (Страница 30)

Вместо того чтобы сказать что-нибудь правильное, способное утешить Оксану и вернуть ему ее доверие, которое улетучивалось на глазах, Костик выдавил:

— Если тебе будет легче… Мы пытались спасти Дениса. Но не успели…

Зря он это сказал. Стало только хуже — он понял это по ее глазам.

Ксанта молчала, глядя на него. Совсем недавно она уже слышала эти слова: «Если тебе будет легче…»

Неужели они похожи, два человека, которые произнесли их? Циничный, жестокий, подлый Москит — и ее Костик? Брат, который когда-то дрался из-за нее в школе, брал на себя все ее проказы и мужественно сносил предназначенные ей наказания?

Он никогда не врал ей, вообще никогда, он всегда приучал ее говорить правду — себе, родителям, учителям, друзьям. Нынешний Мут мало походил на того Костика, мудрого и доброго старшего брата, но она все еще хотела ему верить. Она отчаянно цеплялась за эту веру. Это все, что у нее осталось.

А он не мог объяснить ей, что без нее рухнет последняя надежда на то, чтобы победить «О-Сознание» и уничтожить Зону, омерзительную язву на теле родной земли. Он не мог открыть правду, что использовал ее, что заманил ее в Зону обманом. Не смел он рассчитывать на то, что убедит сестру присоединиться к ним добровольно. Он не мог сказать ничего из того, что был должен. По крайней мере, не сейчас.

Вместо того чтобы объяснить ей все это — и навсегда стать ей чужим человеком, даже если она после этого и согласится сотрудничать с «Последним рубежом», — он тихо произнес:

— Нам надо идти, Осень. У нас нет времени.

Она подняла голову, посмотрела сначала наверх, в унылое серое небо, потом вперед, через плечо Костика.

Подтаявшую корку снега сверху присыпало землей от взрывов, и он из белого стал неопрятно-бурым, какими бывают сугробы по весне. Кровавые капли добавили в палитру немного красного, а рядом валялись в изломанных позах серебристо-черные фигурки. Как будто невидимый кукловод передумал выступать, разом оборвал нити всех своих марионеток, и они, беспомощные и неуправляемые, рассыпались по сцене перед испуганными зрителями.

И над всем этим с севера нависала мрачная громада станции. Серые кубы энергоблоков проступали из дымки, как массивные крепостные стены. Облупленная труба в гигантских связках ржавых волос больше всего походила на смертельно больное дерево с осыпающейся кроной.

— Пошли, — суровый сталкер, известный по кличке Мут, помог сестре подняться. В глубине его глаз застыла тоска. — Нам еще предстоит о многом серьезно поговорить.

knizhnik.org

Орехов Василий Иванович, Осипов Сергей Юрьевич. Клеймо Зоны

  • Книги по миру S.T.A.L.K.E.R. — Книги по миру S.T.A.L.K.E.R. Много современных писателей увлеклись игровым миром S.T.A.L.K.E.R.. В результате была написана серия книг, которые по своему трактуют мир игры.[1] Издание серии осуществляется российскими издательствами «Эксмо» [2] и… …   Википедия

  • Список литературных произведений по миру S.T.A.L.K.E.R. — Основная статья: S.T.A.L.K.E.R. (серия книг) S.T.A.L.K.E.R.  межавторская серия новеллизаций вселенной компьютерной игры S.T.A.L.K.E.R..[1] Издание серии осуществляется российскими издательствами «Эксмо»[2] и «АСТ».[3] В проекте приняли… …   Википедия

  • 22 (число) — У этого термина существуют и другие значения, см. 22 (значения). 22 двадцать два 19 · 20 · 21 · 22 · 23 · 24 · 25 Факторизация: 2×11 Римская запись: XXII Двоичное: 10110 Восьмеричное: 26 …   Википедия

  • Мельник, Василий Иванович — Василий Иванович Мельник Имя при рождении: Василий Иванович Мельник Псевдонимы: Василий Иванович Орехов, Василий Иванович Мидянин Дата рождения: 8 ноября 1972(1972 11 08) (40 лет) Место рождения: Москва, Рос …   Википедия

  • РД 08.00-60.30.00-КТН-046-1-05: Неразрушающий контроль сварных соединений при строительстве и ремонте магистральных нефтепроводов — Терминология РД 08.00 60.30.00 КТН 046 1 05: Неразрушающий контроль сварных соединений при строительстве и ремонте магистральных нефтепроводов: 1.4.15 Бригада сварщиков группа аттестованных в установленном порядке сварщиков, назначенных… …   Словарь-справочник терминов нормативно-технической документации

  • Золото — (Gold) Золото это драгоценный металл Золото: стоимость, пробы, курс, скупка, разновидности золота Содержание >>>>>>>>>>>>>>>> Золото это, определение …   Энциклопедия инвестора

  • Драгоценные металлы — (Precious metals) Драгоценные металлы это редко встречающиеся металлы, которые отличаются блеском, красотой и стойкостью к коррозии История добычи драгоценных металлов, разновидности, свойства, применение, распространение в природе, сплавы… …   Энциклопедия инвестора

  • Китай — Китайская Народная Республика, КНР, гос во в Центр, и Вост. Азии. Принятое в России название Китай от этнонима кидане (они же китаи) группы монг. племен, покоривших в средние века территорию сев. областей совр. Китая и образовавших гос во Ляо (X… …   Географическая энциклопедия

  • Винтовка Крнка — Тип: винтовка …   Википедия

  • Валютная система — (Monetary system) Валютная система это правовая форма организации валютных отношений Валютная система: Ямайская, Европейская, Бреттон Вудская, Парижская, Генуэзская, Российская Содержание >>>>>>>>>> …   Энциклопедия инвестора

  • Прейскурант — (Pricelist) Определение прейскуранта, применение и удаление прейскуранта Информация об определении прейскуранта, применение и удаление прейскуранта Содержание Содержание Определение термина Для чего нужен прайс лист Условия применения прайс листа …   Энциклопедия инвестора

  • dic.academic.ru


    Смотрите также