все о орехах

Альфа игорь орехов


мальчик, умирающий от рака, госпитализирован в клинику Санкт-Петербурга

Там ученые разработали вакцину, позволяющую успешно бороться с тяжелой формой онкологии

Осенью 2019 года у Игоря Орехова обнаружили запущенный рак. Фото: Татьяна Орехова

Изменить размер текста:AA

Шестилетнему Игорю Орехову, у которого врачи диагностировали нейробластому 4 степени с метастазами в кости, дали квоту в НМИЦ онкологии имени Петрова. Там ученые научились продлевать жизнь пациентам с агрессивными и запущенными формами рака.

Мальчик уже прошел три курса химиотерапии. Его состояние заметно улучшилось, и новосибирские врачи дали добро на поездку в Санкт-Петербург.

Мальчику сделали три блока химиотерапии. Фото: Татьяна Орехова

— Нас берут на полное лечение: операцию, химиотерапию, трансплантацию костного мозга и иммунотерапию. Она у них сейчас экспериментальная. Будут применять современное лечение, которое есть только за рубежом, именно по лечению нейробластомы. Доказано, что оно более эффективное, потому что протоколу, по которому мы сейчас лечимся в Новосибирске, уже более 15 лет, а медицина не стоит на месте, развивается, — рассказала КП-Новосибирск мама Игоря Орехова Татьяна.

Татьяна Орехова с сыном уже добрались до Санкт-Петербурга. Семья летела без сопровождения врачей, обычным самолетом. По слова Татьяны Ореховой, сыну очень понравился полет, он сказал, что это был лучший день в его жизни. Накануне мальчик расплакался в больнице, сказал, что уже устал терпеть эти боли в костях.

Несколько лет назад ученые НИИ онкологии им. Петрова заявили, что научились продлевать жизнь тяжелой формой рака. Им вводят разработанную в институте вакцину, изготовленную из собственных иммунных клеток пациента. Индивидуальная вакцина учит организм видеть опухолевые клетки и бороться с ними.

Ребенок впервые летел на самолете, несмотря на сильные боли, он назвал этот день лучшим в жизни. Фото: Татьяна Орехова

Напомним, смертельное заболевание у шестилетнего мальчика обнаружили осенью 2019 года случайно: у ребенка заболели ноги.

Мама активно искала, кто сможет помочь ее мальчику, обращалась в московскую клинику, но накануне полета в столицу, местные врачи потеряли карту ребенка. Был открыт сбор средств, но вскоре Татьяна Орехова его закрыла: ее затравили в соцсети после того, как одну из групп в Интернете заблокировали.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«У сына только появился шанс!»: новосибирские врачи потеряли документы умирающего мальчика накануне полета в Москву.

Теперь дальнейшее лечение ребенка под угрозой. (подробнее)

«Меня затравили!»: мама мальчика, умирающего от рака, отказалась брать деньги на лечение сына.

Женщина устала от обвинений в мошенничестве. (подробнее)

ИСТОЧНИК KP.RU

www.nsk.kp.ru

Крепкий Орехов — "Альфа"

Уже одиннадцать лет прошло с того момента, как от нас ушёл подполковник Группы «А» Игорь Владимирович Орехов. Память о нём жива не только среди друзей и родственников, но и в нашем спецподразделении. Скончался он на 54-м году жизни после продолжительной болезни, но до сих пор является примером патриотизма, преданной службы Отчизне и непоказной человечности.

Путь в «Альфу», как и у многих офицеров, был вполне предсказуемым: школа, армия, «вышка», «Альфа»…
Окончил среднюю школу № 104. Срочную службу проходил в 1973-1975 гг. в Пограничных войсках КГБ СССР. После поступил в Московский институт электронного машиностроения. С 1980 года — в Комитете госбезопасности СССР. Занимал различные должности в комендантском отделе и Оперативно-техническом управлении. В подразделение Игорь Орехов пришел в мае 1982 года. Это были годы сложных и ответственных операций Группы…
В 1986 году проходил службу в Афганистане — самый разгар военной операции. Участвовал в специальных операциях по освобождению заложников и нейтрализации особо опасных преступников, в том в Тбилиси, Уфе, Саратове и Сухуми.
Первой боевой операцией, в которой принимал участие Игорь Орехов, было освобождение заложников самолета Ту-134, захваченного 18 ноября 1983 года в воздухе бандой террористов в аэропорту Тбилиси.
В результате неудавшегося угона погибли 7 человек (3 члена экипажа, 2 пассажира и 2 террориста), они погибли, когда самолет был ещё в воздухе. Пассажиры и члены экипажа — от рук террористов, а двоих бандитов сумел застрелить штурман.
Группа «Альфа» сумела провести операцию быстро и без жертв: спасти 52 человека заложников и задержав террористов. Операция длилась 8 минут, никто не пострадал. И это даже с учётом заминок…
Когда «альфовцы» ворвались в салон было жуткое задымление. Первым внутрь проник Игорь Орехов. Сейчас может показаться парадоксом, что «снайпер» Орехов оказался в боевой группе, непосредственно осуществляющей захват террористов. Специфика сотрудника Группы «А» 1980-х годов заключалась в том, что обладая квалификацией снайпера или другого «узкого специалиста», каждый офицер проходил подготовку, позволяющую при необходимости слаженно работать в группе захвата.
Группа Владимира Зайцева шла через кабину пилотов, но застряла — там лежал труп террориста, мешавший открыть дверь. На проход в салон потребовались несколько лишних секунд. Игорь Орехов войдя первым вместе с другими офицерами сумел обезвредить террористов и не дать им воспользоваться оружием.
Для обывателя это может показаться подвигом. Но для офицеров «Альфы» это скорее норма, чем что-то из ряда вон…
Те, кто пересекался с ним по службе или в гражданской жизни, помнят эти встречи и ценят след, который оставил в их жизни Игорь Владимирович.
«Игорь Орехов для меня воплощает образ интеллигента Москвы», — сказал как-то о нём полковник Виктор Николаевич Зорькин.
Общительный, добропорядочный, бесконфликтный и… скромный. Настоящий человек «А»…

gruppaalfa.ru

Памяти Игоря Орехова - Vittman — LiveJournal

? LiveJournal
  • Main
  • Ratings
  • Interesting
  • 🏠#ISTAYHOME
  • Disable ads
Login
  • Login
  • CREATE BLOG Join
  • English (en)
    • English (en)

heinz82.livejournal.com

Подполковник ОРЕХОВ Игорь Владимирович - Kotya67 — LiveJournal

Подполковник ОРЕХОВ Игорь Владимирович
(15.08.1955 - 06.09.2008)

"НАШ ИГОРЬ ОРЕХОВ"

Павел ЕВДОКИМОВ


Осенью 2008 года Сообщество Группы «Альфа» потеряло подполковника Игоря Орехова — одного из наиболее ярких и авторитетных представителей призыва 1980-х, скончавшегося после тяжелой и продолжительной болезни на 54-м году жизни.

— Прошло уже несколько лет со дня кончины Игоря, — говорит вице-президент Международной Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа» Владимир Елисеев, — но у нас нет такого ощущения, что он ушел и находится где-то далеко. Настолько это был сильный, неординарный и солнечный человек.

Если когда-нибудь в нашей стране будет создан Зал Славы спецназа, то Орехов, не сомневаюсь в этом ни на минуту, займет в нем почетное место. И хотя он не был удостоен звания Героя, мы, ветераны «Альфы» и «Витязя», воспринимаем его именно в таком качестве.

Родился Игорь Владимирович 15 августа 1955 года в Москве. Окончил среднюю школу №104. Срочную службу проходил в 1973-1975 гг. в Пограничных войсках КГБ СССР. Демобилизовавшись, поступил в Московский институт электронного машиностроения.

С 1980 года — в Комитете госбезопасности СССР. Занимал различные должности в комендантском отделе и Оперативно-техническом управлении.

В подразделение Орехов пришел в мае 1982 года. За его плечами боевая стажировка в Афганистане (1986 г.), специальные операции по освобождению заложников и нейтрализации особо опасных преступников, в том числе знаковые — в Тбилиси, Уфе, Саратове и Сухуми.

За мужество и героизм, проявленные за годы службы в Группе, Игорь Орехов был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалями. Его отличали профессионализм снайпера и бойца антитеррора, высокие морально-волевые качества, стремление всегда прийти на помощь товарищам, честность, порядочность и огромное личное обаяние.

После полученного в Сухуми ранения Орехов был переведен на другую работу, а в 1992 году вернулся в Группу «Альфа». В 1993 году вышел в запас.

В последующем Игорь Владимирович состоялся как успешный предприниматель. Он был одним из тех, кто стоял у истоков создания Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» в октябре 1992 года, на протяжении двенадцати лет входил в Совет организации и активно помогал бывшим и действующим сотрудникам.

МОСКОВСКИЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ

Юрий Горкин (сотрудник Группы «А» в 1982-1992 гг.):
— Я был зачислен в подразделение в 1982 году, попал в отделение, которым командовал Виктор Николаевич Зорькин. Первое впечатление об Орехове: человек жизнерадостный, заводной, компанейский. С большим внешним и внутренним обаянием.

В процессе профессиональной учебы в подразделении он поражал нас своими знаниями. Не знаю, откуда он их черпал: или из «вышки», или это являлось следствием его самообразования. Например, мы занимались подготовкой к различным операциям. Так вот на тренировках он импровизировал: то больничные халаты надевали, то униформу ремонтников. Общаться с Игорем было очень интересно не только в личном, но и профессиональном плане.

Василий Леонов (сотрудник Группы «А» в 1982-1992 гг.):
— Я хорошо помню оценку, которую дал Игорю Зорькин. Сидя однажды в бане после напряженного дня, Виктор Николаевич произнес такую фразу: «Игорь Орехов для меня воплощает интеллигента Москвы». Она, эта фраза, очень хорошо характеризует Игоря. Очень общительный, добропорядочный. Он никогда не вступал в конфликты. Если возникала какая-то напряженность, пытался найти мягкий выход из ситуации, чтобы не обидеть ни одну из сторон. И помирить их. И это у него всегда получалось.

Александр Михайлов (сотрудник Группы «А» в 1982-2005 гг.):
— Игорь, как уже отмечалось ранее, был по квалификации снайпер. Что для снайпера нужно в первую очередь — хорошая маскировка, удобно выбранная позиция: крыша, чердак или подвал, чтобы произвести по террористу выстрел. Василий сказал «интеллигент». Но этот интеллигент никогда не боялся грязи и крови во время учебного процесса. Лучше пот и грязь на тренировках, чем кровь во время проведения боевых операций.

Валерий Бирюков (сотрудник Группы «А» в 1984-1992 гг.):
— Я пришел в подразделение несколько позже, чем ребята, в январе 1984 года. Попал в третью десятку, и Игорь в ней был лидер. Хотя он не занимал никакого руководящего поста. На момент моего прихода — рядовой сотрудник, оперуполномоченный. Хорошо помню свой первый день, Игорь заступает помощником дежурного офицера. Ждешь всегда в таких ситуациях каких-то команд, действий. Ничего такого не было.

Мы вышли во двор — нужно было мыть машины, Игорь совершенно спокойно вышел вместе со всеми. Это было мое первое впечатление о Группе «А». И о том, как в ней строятся взаимоотношения. (До этого я служил в Пятнадцатом управлении, там были другие порядки.) Потом это стало совершенно привычным, банальным. Никто черновой работы не чурался, работали вместе. У Игоря были потрясающие интеллектуальные задатки. С ним интересно было общаться практически на любую тему. Не зря его выбрали секретарем нашей партийной организации первого отделения.

Александр Михайлов:
— Игорь был в числе тех, кто не боялся критиковать, говорить правду о человеке. Сказали человеку на партийном собрании о его недостатках, и мы опять нормально общаемся. Игорь, как секретарь парткома, не только критиковал, но и показывал пути выхода.

Валерий Бирюков:
— Игорь входил в костяк наиболее авторитетных людей первого отделения, это абсолютно точно. Он задавал тон, был застрельщиком. Стержневой человек. И таким он оставался везде. Его интеллект, нежелание конфликтовать… хотя при определенных обстоятельствах он действовал решительно и жестко. Его жесткость не была показной.

МАСТЕР ИМПРОВИЗАЦИИ

Александр Михайлов:
— Первая боевая операция, в которой принимал участие Игорь, — освобождение в аэропорту Тбилиси пассажиров самолета Ту-134, захваченного 18 ноября 1983 года бандой вооруженных террористов. Когда наши сотрудники ворвались в салон, там было уже жуткое задымление. В принципе, все наработано: кто и куда бежит. Насколько я знаю, первым внутрь проник Игорь Орехов.

Группа Зайцева (В. Н. Зайцев. — Авт.) шла через кабину пилотов, но застряла — там лежал труп террориста, мешавший открыть дверь. При всей мощи Володи Зайцева им потребовались лишние
секунды, чтобы расчистить себе проход…

Вот тоже парадокс. У Орехова квалификация — «снайпер», но он оказывается в боевой единице, непосредственно осуществляющей захват. В этом заключалась специфика 1980-х годов: сотрудник, обладая квалификацией снайпера, проходил подготовку рядового бойца, чтобы при необходимости слаженно работать в группе захвата.

Юрий Горкин:
— По поводу взаимозаменяемости, присущей сотрудникам Группы «А». Мы ездили в Полевой учебный центр погранвойск в Ярославле. Во время тренировок снайперы входили в условную группу захвата, а «боевики» осваивали навыки снайперского искусства. Не знаю, как у других, но подобное являлось практикой и нормой первого отделения в 1980-х. Мы старались делать не только то, что положено по программе, но и сверх того. Во время «военных игр на свежем воздухе» Игорь предлагал разные штуки, чтобы было интересно, развивая профессиональное мастерство.

Василий Леонов:
— Помните, как мы на Беговой проводили «задержание»? Переоделись в униформу ремонтной службы, каски достали… Короче говоря, действовали на виду у всех на троллейбусной остановке.

Александр Михайлов:
— Учебная работа. Проигрывается ситуация: «агент» садится в автобус, машины ведут его. Где брать? В троллейбусе тебя расколют, поскольку знают в лицо, т. к. «агента» изображает наш же сотрудник из Группы «А». И вот тогда кто-то, в том числе и Игорь, предложили переодеться в строителей или ремонтников. В Москве копай, долби асфальт — и тебе никто слова не скажет. Когда "агент" сошел на остановке, он был тут же задержан. На лицах у прохожих и случайных очевидцев читалось изумление: что происходит?

Валерий Бирюков:
— Действительно, эти «агенты» нас всех в лицо очень хорошо знали. Этим-то ситуация всегда и была сложна. Нужно было найти такое решение, чтобы задержание стало для «агента» полной неожиданностью. Как-то нас нарядили в медицинские халаты — это, насколько я помню, была идея Виктора Александровича Лутцева и Орехова. Причем нарядили немаленького Шеногина — метр девяносто ростом, косая сажень в плечах. Навстречу нам шел сотрудник «Альфы» Витя Мочалкин. Объект. Когда в подъезде его «арестовали», от неожиданности он даже говорить не мог какое-то время. Шок.

Юрий Горкин:
— У Игоря вообще проявлялся живой интерес ко всему. Не помню моментов в деятельности группы или коллектива, где Игоря не было бы. Заводила, душа коллектива.

Александр Михайлов:
— Каждому отделению давалась задача — разработать операцию по тому или иному виду штурма, первое отделение работало по воздушному судну. «Разложили» самолет, все вроде бы нарисовали — как зайти в него, что открывается, что блокируется. Игорек, по-моему, вдруг предложил: «А давайте вводные проиграем, создадим модель захвата самолета. Начнем с самого простого. Где они будут располагаться? Если в этом месте, то как мы будем действовать?» Не один Игорь, конечно, — все думали, все предлагали свои варианты.

«БОЕВЫЕ СЛОНЫ»

Из рассказа Игоря Орехова: «Мы не испытывали иллюзий по поводу того, что ожидало нас в этой командировке. Мы были далеко не новобранцами. Побывавшие в Афганистане до нас сотрудники делились опытом. Обучали всему, начиная от тактических примеров и заканчивая тем, как правильно сшить «разгрузку» для автоматных магазинов.

Своей супруге Наталье я, как обычно, сказал что-то успокаивающее, нечто вроде «не волнуйся, мы едем на горную подготовку». Но, как «чекистская» жена, она обо всем догадалась. Помню, впервые попытался ее успокоить после возвращения из Тбилиси. Сказал, что был в Полевом учебном центре. Во время штурма самолета получил ожоги и порезы: «Не беспокойся, это в Центре на колючую проволоку случайно напоролся».

У жены была подруга, муж которой работал в наградном отделе. И когда пришли документы на мое награждение, все стало известно. Всякий раз, отправляясь в подобную командировку, я придумывал очередную легенду. Тем более, что писать из Афганистана нам запрещалось — как и фотографироваться.

Базировалась группа в Керкинском отряде. Действовать предстояло совместно с десантно-штурмовой группой этого отряда, а также с Мардианской и Шиберданской мотоманевренными группами. Наши предшественники отлично зарекомендовали себя. Офицеры-пограничники знали, кто мы такие, на что способны. Тем не менее, перед заходом на афганскую территорию провели для нас стрелковые тренировки.

В Керкинском отряде было отличное стрельбище протяженностью в несколько километров. Приходилось много бегать, но мы были отлично подготовлены. Помню, пограничников удивило то, что все учебные упражнения мы выполняли в бронежилетах и шлемах. За выносливость они прозвали нас «боевыми слонами».

Помимо обычных задач, группе предстояло участвовать в проведении так называемых чекистско-войсковых операций. Во время одной из них мне впервые довелось поучаствовать в общевойсковом ночном бою. Это случилось в районе кишлака Бармазиет, где была блокирована банда. В операции — помимо пограничников и нас — участвовали армейские подразделения. Бандиты были обложены плотным кольцом, но продолжали сопротивление. То и дело они прощупывали нашу оборону, выискивая стыки, пытаясь прорваться.

Погода была отвратительная: зима, холод, ветер с песком. Где-то срабатывала «сигналка» и тут же завязывалась перестрелка. В темноте мельтешили сполохи, проносились трассеры. Как человек военный, скажу: более красивого зрелища, чем ночной бой, я не видел. Поначалу, конечно, было чувство повышенной опасности, трудно было ориентироваться, хотя рядом находились боевые товарищи, пограничники. Но, разумеется, мы, «альфовцы», не сидели с раскрытыми от ужаса глазами — действовали, как положено.

Большинство заданий были связаны с контролем дорог и ниток газопровода, который «духи» то и дело норовили подорвать. При этом группа обычно действовала автономно, в отрыве от основных сил. Обычно в заданный район выдвигались пятнадцать бойцов «Альфы» и столько же пограничников на трех БТРах. Иногда в состав разведывательно-боевых групп включались афганские военные — царандоевцы или ХАДовцы, выполнявшие роль проводников и переводчиков.

Внешне от пограничников мы ничем не отличались, разве только шлемами немецкого производства. Никто не должен был даже подозревать о нашем пребывании здесь. С собой брали до 50 килограмм снаряжения: боеприпасы, вода, продовольствие, даже валенки, ибо ночи в Афганистане очень холодные. Это особенно ощутимо, когда приходилось действовать в пешем порядке. Тогда бойцы самого элитного спецподразделения страны ничем не отличались от матушки-пехоты. На технику особой надежды не было — старенькие БТРы были совершенно разбиты и могли выйти из строя в любой момент.

Во время поиска каравана с оружием приходилось часто перемещаться, не давая возможности засечь свое расположение. Это походило на игру в «кошки-мышки», но скрытность была залогом успеха. Днем группа находилась в засаде, а на ночь подыскивала подходящее укрытие. Обычно это была полуразрушенная кошара, коих здесь было немало. В укрытии занимали оборону: БТРы выставлялись «звездочкой», а в центре размещался миномет. Всю ночь посменно велось дежурство: наблюдатели с НСПУ (ночными прицелами) на броне, остальные — у бойниц. За ночь удавалось поспать не больше двух часов.

Война — тяжкий труд. Здесь выпадает много испытаний не только для души, но и для тела. Нам довелось пройти в Афганистане подлинную школу выживания. Приходилось находиться в сложнейших условиях: жара, холод, всепроникающая пыль и грязь, отсутствие пищи и воды. Помню, как при блокировании одного поселка «духи» отрезали нам воду. Банда засела в кишлаке. Наши подразделения обложили его кольцом. Вода по единственному арыку текла из кишлака, его-то они и перекрыли. Пришлось довольствоваться оставшимися лужами. Нам досталась лужа в том месте, где мы умывались. Оттуда брали воду и тщательно ее кипятили. Но у чая, приготовленного на этой воде, все равно оставался привкус зубной пасты «Арбат».

Меня всегда поражала стойкость и выносливость русского солдата в этих немыслимых условиях. Несмотря ни на что, он был способен выжить, приспособиться и победить. Как-то раз на одном из постов пограничники угостили нас пирожками, приготовленными на костре из консервированного конфитюра. Сколько же полезного и необходимого мы, представители одного из самых элитных подразделений в мире, переняли от простых солдат, тружеников войны! Это касалось даже бытовых мелочей. Позже мне приходилось встречаться с представителями иностранных армий и спецслужб. Так вот, с нашими солдатами им не сравниться!

Я не жалею, что прошел через Афганистан. Наша группа получила бесценный опыт, который нам пригодился в дальнейшем. Впереди «Альфу» ждали Сухуми, Баку, Ереван, Вильнюс и т. д.»

продолжение следует

(глава из книги А.А. Филатова "Крещённые небом")

gerda-dog93.livejournal.com

Игорь Орехов. Человек из группы «А». Пограничники на Афганской войне

Игорь Орехов. Человек из группы «А»

Записал Андрей Мусалов

Майор запаса Игорь Владимирович Орехов родился 17 августа 1955 года в Москве. Срочную службу проходил в 1973–1975 годах в пограничных войсках. Затем поступил в Московский институт электронного машиностроения. С 1980 года на службе в КГБ СССР. В 1982 году переведен в группу «А» (будущая «Альфа»). С 1982 по 1986 год участвовал в ряде оперативных мероприятий, в том числе в освобождении заложников в Тбилиси, Уфе и Саратове. В феврале 1986 года был направлен в Демократическую Республику Афганистан на боевую стажировку. Награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, рядом других государственных наград.

О группе «Альфа» немного написано книг и снято фильмов. Оно и понятно – статус обязывает. А если что и появляется, то это часто далеко от реальности. Помню, как-то в начале девяностых я стал прототипом героя в одном художественном фильме об «Альфе». Получился некий сексуальный боевик. На премьерный просмотр мы, «альфовцы», пришли с женами. То-то смеху было. Увидев эротические сцены, супруги сказали, мол, теперь мы знаем, чем вы в командировках занимаетесь! После фильма встретились с исполнителями главных ролей. Артисты оказались маленькими и щуплыми. Увидев нас, они немало удивились – мы даже и не представляли, что вы такие! С тех пор отношусь к разного рода боевикам как к мультикам для взрослых. В жизни все по-другому – ни один боевик не сравнится.

В афганских событиях группа «А» (так тогда «Альфа» называлась официально) приняла участие задолго до ввода в Афганистан ограниченного контингента советских войск. Ее бойцы выполняли различные задачи, одной из которых явился штурм дворца Амина 27 декабря 1979 года.

Позже, начиная с восемьдесят третьего года, группа направляла в ДРА своих сотрудников. В течение двух месяцев они проходили так называемую боевую стажировку. Обычно численность направляемых на стажировку не превышала пятнадцати человек. Эти группы не выполняли каких-то спецзаданий. Главным было повысить уровень боевого мастерства, поддержать боеготовность сотрудников.

Стажировка проводилась в стокилометровой зоне ответственности пограничных войск, также входивших в то время в состав Комитета государственной безопасности СССР. «Альфовцы» выполняли те же задачи, что и пограничники: охрана особо важных объектов, поиск и блокирование банд, несение службы на блокпостах, устройство засад на караванных тропах. Кому-то довелось повоевать в пустыне, кому-то в горах, кому-то в «зеленке».

В группу «А» я попал в восемьдесят втором году, был переведен из оперативно-технического управления КГБ. К моменту направления в Афганистан уже успел побывать во многих переделках, понюхать пороху. Боевое крещение принял во время освобождения самолета с заложниками в Тбилиси. Затем такой же самолет, захваченный солдатами-дезертирами, пришлось освобождать в Уфе. Еще была операция в Саратове. Столь же опытными были и мои товарищи. Мы не испытывали иллюзий по поводу того, что ожидало нас в этой командировке. Мы были далеко не новобранцами.

Сотрудники, побывавшие в Афганистане до нас, поделились своим бесценным опытом. Обучили нас всему, начиная от тактических приемов и заканчивая тем, как правильно сшить «разгрузку» для автоматных магазинов. Вообще-то, каждая такая поездка давала для «Альфы» в целом бесценный опыт. Этот опыт очень пригодился в дальнейшем.

Своей супруге, Наталье Михайловне, я, как обычно, сказал что-то успокоительное, вроде «не волнуйся, мы едем на горную подготовку». Но как «чекистская» жена она обо всем догадалась. Помню, впервые попытался ее «успокоить» после возвращения из Тбилиси. Сказал, что был в полевом учебном центре. Во время штурма самолета я получил множество порезов и ожогов – под ногами взорвалась светошумовая граната, и расплавленные капли пластика и продуктов горения попали на лицо. «Не беспокойся, это я в центре на колючую проволоку случайно напоролся». А у Наташи была подруга, муж которой работал в наградном отделе. И когда пришли документы на мое награждение, все всплыло на поверхность. Тем не менее всякий раз, отправляясь в подобную командировку, я придумывал очередную легенду. Тем более что писать из Афганистана нам запрещалось, так же как и фотографироваться,

Базировалась группа в Керкинском пограничном отряде. Действовать предстояло совместно с десантно-штурмовой группой этого же отряда, а также с Мардианской и Шебирданской мотоманевренными группами. Наши предшественники отлично зарекомендовали «Альфу» в глазах пограничников, потому нас воспринимали всерьез. Офицеры-пограничники знали, кто мы такие, на что способны и что два раза нам ничего повторять не надо. Тем не менее перед заходом на афганскую территорию провели для нас стрелковые тренировки. В Керкинском отряде было отличное стрельбище длиной в несколько километров. Приходилось много бегать, но мы были отлично подготовлены. Помню, пограничников удивило, что все учебные упражнения мы выполняли в бронежилетах и шлемах. За выносливость нас прозвали «боевыми слонами».

Помимо обычных задач группе предстояло участвовать в проведении так называемых чекистско-войсковых операций. Во время одной из таких операций мне впервые довелось поучаствовать в общевойсковом ночном бою. Это случилось в районе кишлака Бармазет, где была блокирована банда. В операции помимо пограничников и нас участвовали армейские подразделения. Бандиты были обложены плотным кольцом, но тем не менее продолжали сопротивление. То и дело они прощупывали нашу оборону, выискивая стыки и слабые места, и пытались прорваться.

Погода была отвратительная: зима, холод, ветер с песком. Где-то срабатывала «сигналка», и тут же завязывалась перестрелка. В темноте мельтешили сполохи, проносились трассеры. Красивое зрелище. Прямо как на бразильском карнавале. Поначалу, конечно, было чувство повышенной опасности, трудно было ориентироваться, несмотря на то что рядом боевые товарищи, пограничники. Но, разумеется, мы, «альфовцы», не сидели с раскрытыми от ужаса глазами. Опытный солдат в бою не думает о страхе, его мысли больше сосредоточены на том, как и куда перебежать, как замаскироваться, в конце концов, как лечь поудобнее, потому как лежать, возможно, придется долго.

Мы действовали как положено, несмотря на то что ситуация была нова. Бойцы группы «А» приучены мыслить в рамках, отличных от общевойскового боя, решать куда более тонкие задачи. Приведу такой пример. Из тюрьмы, расположенной где-то под Саратовом, сбежала группа матерых преступников-рецидивистов. Два дня они терроризировали город, затем засели в одном пятиэтажном доме, захватив в заложники семью из трех человек. Заблокировав входную дверь квартиры, преступники стали требовать водку, наркотики и бронетранспортер для доставки в аэропорт. При этом они очень жестоко обходились с заложниками: выставив женщину в оконный проем, избивали ее молотком. Штурм проводила группа из пятнадцати сотрудников «Альфы». Часть бойцов отвлекала внимание преступников действиями у входной двери, остальные при помощи страховочных систем влетели в окна. Заложники были спасены.

В Афганистане специфика была совершенно иной, потому мы во всем полагались на пограничников, на их знания и опыт. Еще одна особенность – отсутствие конкретного, четко обозначенного противника. Днем тебя окружают мирные жители – простые дехкане. Трудятся, ходят туда-сюда с мотыгами, улыбаются, машут приветственно. Заодно выявляют наши огневые точки, расположение постов и подразделений. Ночью они же откапывают свои автоматы и «буры» (английские винтовки) и – в бой! Особо надо отметить, что афганцы – очень достойные противники, вдобавок к концу войны они были хорошо вооружены и оснащены на американские деньги. Это я потому говорю, что ныне многие пытаются представить нас как оккупантов, жестоко расправлявшихся с беззащитным населением. Пытаются приуменьшить, умалить ратный труд и заслуги солдат, прошедших Афганистан. Но ведь сто лет назад и англичане точно так же завязли в этой стране. То же самое постигло бы и американцев, введи они туда свои войска. Мы не были жестоки по отношению к афганскому народу. Напротив, мы все делали для поддержки тех, кто стремился к мирному развитию. Мы воевали лишь против тех, кто поднимал оружие против нас!

Когда меня спрашивают, что самым тягостным было в Афганистане, я отвечаю – потери. Нет, при нас ни в «Альфе», ни среди пограничников потерь не было. Уже позже, в Союзе, нас настигла горькая весть о том, что погиб майор Мархлевский. Это был отличный офицер-пограничник, наш хороший друг.

Но это случилось позже. А пока мы воевали. Мне не пришлось ходить в рукопашную с криком: «Ура!» Современная война выглядит по-другому. Большинство заданий были связаны с контролем дорог и нитки газопровода, который «духи» то и дело норовили подорвать. При этом группа, как правило, действовала автономно, в отрыве от основных сил. Обычно в заданный район выдвигались пятнадцать бойцов «Альфы» и пятнадцать пограничников на трех бронетранспортерах. Иногда в состав разведывательно-боевых групп включались афганские военнослужащие, царандоевцы или хадовцы. Они выполняли роль проводников, переводчиков, а также проводили «рекрутирование» всех молодых людей, начиная с пятнадцати лет, которые попадались по пути.

Внешне от пограничников мы ничем не отличались, разве что шлемами немецкого производства. Никто не должен был даже подозревать о нашем нахождении здесь. С собой брали до пятидесяти килограммов снаряжения: боеприпасы, вода, продовольствие, даже валенки – ночи в Афганистане очень холодные. Это было особенно ощутимо, когда приходилось действовать в пешем порядке, совершать марши. Тогда бойцы самого элитного спецподразделения страны ничем не отличались от матушки-пехоты. На технику особо не надеялись, старенькие бронетранспортеры были совершенно «убитые», могли выйти из строя в любой момент.

Во время поиска караванов с оружием приходилось часто перемещаться, не давая возможности засечь наше расположение. Это походило на игру в кошки-мышки, но скрытность была залогом успеха. Днем группа находилась в засаде, а на ночь подыскивала подходящее укрытие. Обычно это была полуразрушенная кошара, коих там немало. В укрытии занимали оборону: бронетранспортеры выставлялись «звездочкой», в центре размещался миномет. Всю ночь посменно несли дежурство: наблюдатели с НСПУ (ночными прицелами) на БТРах, остальные – у бойниц. За ночь удавалось поспать не больше двух часов.

Так как поддержки не предвиделось, приходилось действовать крайне осмотрительно, взвешивать каждый шаг. Как-то ночью наблюдатели увидели, что из-за горизонта показался свет фар – машина! Группа изготовилась к бою. Поскольку наши подразделения ночью обычно не передвигались, то это мог быть противник. На всякий случай мы все же уточнили по радиостанции, не передвигается ли в этом районе кто из наших. Ответили, что никого быть не должно. Между тем машин стало две, затем три. По мере их приближения нарастало напряжение, появился боевой азарт. Мол, сейчас навоюемся! А машин все прибывало и прибывало. Пять, шесть, семь… Скоро выяснилось, что в колонне пятнадцать машин! Постепенно на смену азарту пришел трезвый расчет – нас было меньше, гораздо меньше. В одиночку мы бы не справились, а на поддержку, повторюсь, рассчитывать не приходилось. Что толку в том, чтобы, вступив в бой, бесполезно погибнуть?! Пришлось дать отбой. Осторожность и трезвый расчет являются на войне, пожалуй, самыми главными качествами. Кроме того, в Афганистане превалировал принцип – беречь людей! Жаль, что сегодня многим военачальникам недостает этого принципа. Так случилось в Буденновске, так было в Первомайском. Начальники не представляли, на что способна «Альфа», и бездумно гнали ее бойцов в атаку, как обычный мотострелковый взвод. А это все равно, что микроскопом гвозди забивать!

Война – тяжкий труд. Здесь выпадает много испытаний не только для души, но и для тела. Нам довелось пройти в Афганистане подлинную школу выживания. Приходилось действовать в сложнейших условиях: жара, холод, всепроникающие пыль и грязь, отсутствие пищи и воды. Помню, при блокировании одного поселка «духи» отрезали нам воду. Банда засела в кишлаке. Наши подразделения обложили его кольцом. Вода текла из кишлака по единственному арыку, его-то они и перекрыли. Пришлось довольствоваться оставшимися лужами. Нам досталась лужа в том месте, где мы умывались. Из нее мы брали воду и тщательно кипятили. Но у чая из этой воды все равно оставался привкус зубной пасты «Арбат». Чай, стало быть, «арбатский».

Меня всегда поражала стойкость и выносливость русского солдата в этих немыслимых условиях. Несмотря ни на что, он был способен выжить, приспособиться и победить. Как-то раз на одном из постов пограничники угостили нас пирожками, приготовленными на костре из консервированного конфитюра. Сколько же полезного и необходимого мы, представители одного из самых элитных подразделений в мире, переняли от простых солдат, тружеников войны! Это касалось даже бытовых мелочей. Например, как соорудить стол в чистом поле, где нет ни деревца, ни камня? Оказывается, его можно… выкопать саперной лопаткой. Хочешь – круглый, хочешь – квадратный. Вырыл ямку, свесил ноги и сиди отдыхай. Позже мне приходилось встречаться с представителями иностранных армий и спецслужб. Так вот, с нашим солдатом им не сравниться!

Когда я думаю о времени, проведенном в Афганистане, на память приходят не только трудности, но и веселые моменты, которые посылала судьба. В одну из ночей, когда мы находились на позиции, наблюдатель неожиданно крикнул: «Духи!» Все мгновенно рассыпались по местам, изготовились к бою. Оказалось, причиной тревоги стал наш же солдат, побредший по нужде не той тропой. Встаем, осматриваемся, вдруг видим – у одного из наших бойцов вместо автомата в руках… лопата. Он спросонья схватил ее и изготовился к бою! То-то смеху было!

Среди пограничников у меня появились настоящие друзья: начальник Керкинской ДШМГ Юра Лапушко, Алексей Лобов из Мардианской ММГ. Мы до сих пор поддерживаем отличные отношения, встречаемся. Наверное, именно благодаря этой симпатии я посоветовал своему сыну Дмитрию поступить в Московский военный институт ФПС. Сейчас он учится уже на пятом курсе.

Я не жалею, что прошел через Афганистан. Наша группа получила бесценный опыт, закалила характеры бойцов. К сожалению, этот опыт нам пригодился в дальнейшем. Впереди «Альфу» ждали Сухуми, Баку, Ереван, Вильнюс…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Герой спецназа - Игорь Орехов

Герой спецназа - Игорь Орехов

Один из наиболее ярких и авторитетных представителей Группы «А» призыва восьмидесятых годов — подполковник Игорь Орехов. Скончался 6 сентября 2008 года после тяжелой и продолжительной болезни. Ушел из жизни на 54-м году.

В тот военный год, вошедший в историю Пятидневной войной в Южной Осетии (с режимом Саакашвили), ушел из жизни не просто человек — ушел из жизни солдат, патриот России и, конечно же, патриот нашего подразделения — Группы «А» КГБ СССР. Вместе со своими товарищами я хочу рассказать об этом уникальном человеке и офицере.

Для чего? Страна и спецназ должны знать своих настоящих героев, а не мнимых «звезд» и прожигателей жизни. Они, в конечном счете, ее «соль», ее защита, честь и слава — они останутся с Россией навсегда, и наша задача заключается в том, чтобы донести их образ, в контексте совершенных дел, до самой широкой общественности.

На фото: «У Игоря (второй слева) были потрясающие интеллектуальные задатки. С ним интересно было общаться практически на любую тему»
Но об этом ниже.

via, 12 фото


Родился Игорь Владимирович 15 августа 1955 года в Москве. Окончил среднюю школу № 104. Срочную службу проходил в 1973-1975 гг. в Пограничных войсках КГБ СССР. После окончания службы поступил в Московский институт электронного машиностроения. С 1980 года — в Комитете госбезопасности СССР. Занимал различные должности в комендантском отделе и Оперативно-техническом управлении.

В подразделение Игорь Орехов пришел в мае 1982 года. За его плечами боевая стажировка в Афганистане (1986 г.), специальные операции по освобождению заложников и нейтрализации особо опасных преступников, в том числе знаковые — в Тбилиси, Уфе, Саратове и Сухуми.

НЕФОРМАЛЬНЫЙ ЛИДЕР

Юрий Горкин (сотрудник Группы «А» в 1982-1992 гг.):
— «Я был зачислен в подразделение в 1982 году, попал в отделение, которым командовал Виктор Николаевич Зорькин.
Первое впечатление об Орехове: человек жизнерадостный, заводной, компанейский. С большим внешним и внутренним обаянием. В процессе профессиональной учебы в подразделении он поражал нас своими знаниями.
Не знаю, откуда он их черпал: или из «вышки», или это являлось следствием его самообразования. Например, мы занимались подготовкой к различным операциям.
Так вот на тренировках он импровизировал: то больничные халаты надевали, то униформу ремонтников. Общаться с Игорем было очень интересно не только в личном, но и профессиональном плане».

Владимир Елисеев (сотрудник Группы «А» в 1985-1996 годах):

— «Я познакомился с Игорем Владимировичем в мой первый день в подразделении, в июле 1985 года. Владимир Петрович Самозванцев встретил меня у метро «Фрунзенская» и привел на базу в Н-ском переулке. В это время двадцать восемь человек из первого отделения Группы «А» КГБ СССР находились на боевом дежурстве, и когда я появился, все, кто не был занят по службе, собрались в учебном классе. Среди них был и Игорь.

Командир отделения Виктор Николаевич Зорькин сказал, что появился новый сотрудник, на что Игорь ответил: «По виду вроде бы нормальный, нам подойдет».
Его улыбка и добродушное лицо вселили в меня уверенность, что я попал в здоровый коллектив, где тебя не отторгают, а сразу принимают. В последующем на протяжении долгих лет, пока мы вместе служили, все это подтвердилось.
Нам с Игорем посчастливилось совместно участвовать в двух серьезных операциях по освобождению заложников».

Василий Леонов (сотрудник Группы «А» в 1982-1992 гг.):
— «Хорошо помню оценку, которую дал Игорю Зорькин. Сидя однажды в бане после напряженного дня, Виктор Николаевич произнес такую фразу: «Игорь Орехов для меня воплощает интеллигента Москвы».
Она, эта фраза, очень хорошо характеризует Игоря. Очень общительный, добропорядочный. Он никогда не вступал в конфликты. Если возникала какая-то напряженность, пытался найти мягкий выход из ситуации, чтобы не обидеть ни одну из сторон. И помирить их. И это у него всегда получалось».

Александр Михайлов (сотрудник Группы «А» в 1982-2005 гг.):
— «Игорь был по квалификации снайпер. Что для снайпера нужно в первую очередь — хорошая маскировка, терпение, удобно выбранная позиция: крыша, чердак или подвал, чтобы произвести по террористу прицельный выстрел.
Василий сказал «интеллигент». Однако этот интеллигент никогда не боялся грязи и крови во время учебного процесса. Лучше пот и грязь на тренировках, чем кровь во время проведения боевых операций».

Полностью - по ССЫЛКЕ

sibnarkomat.livejournal.com

Образцово-показательно. Как "Альфа" сухумскую тюрьму освобождала

К концу 80-х годов над Закавказьем явно сгущались тучи. Межнациональные отношения в Армении, Азербайджане, Грузии делались всё острее. Абхазия не осталась в стороне от общего процесса. В середине июля в Сухуми начались беспорядки, переросшие в погромы. Не реагировать на происходящее власти не могли, и по республике прошли рейды. У населения изымали огнестрельное оружие. Весь конфискованный арсенал (более трёх тысяч стволов) перевезли для хранения в изолятор временного содержания Сухуми. Идея странная, но кто-то решил, что оружие и зэки — вещи вполне совместимые.

11 августа надзиратель вошёл в одну из камер ИВС, чтобы передать внутрь ведро и швабру с тряпкой для влажной уборки. По инструкции требовалось делать это вдвоём с дежурным офицером, предварительно заглянув в камеру. Однако инструкции нарушаются везде, даже на особо охраняемых объектах. Контролёр Козмава даже не сказал дежурному офицеру, что берёт ключи.

В камере находилось семеро особо опасных преступников. Один из них, Павел Прунчак, попал под арест за убийство трёх человек. Он уже был приговорён к расстрелу и ждал этапа до места казни. Этот рецидивист оказался в ИВС после жестокого боя, во время которого застрелил двоих милиционеров. Но надзирателя и это не смутило. Прунчак уже спланировал бунт и склонил товарищей попытать счастья.

Поворот ключа в замке — и тут же удар по голове. В это время на пульте у дежурного офицера Тимура Шикирбы вспыхивает сигнал: дверь камеры отперта. Шикирба входит в коридор и видит, как Козмаве крутят руки сразу семеро преступников. Попытка дежурного помочь провалилась — его самого быстро скрутили. Отнятыми ключами уголовники отпирают двери камер и наконец вскрывают арсенал.

— Какой же дурак держит в переполненной тюрьме боеприпасы и оружие? Для нас это был приятный подарок, — говорил позже один из заключённых.

Среди охотничьих двустволок, обрезов и самоделок попадались автоматы, пистолеты. Имелись и довольно экзотические образцы, включая даже кремневые пистолеты. 75 преступников, из которых 15 были арестованы за разбой, не только оказываются на свободе, но ещё и вооружены до зубов. В их руках находились три заложника из персонала, которых бросили в тюремные камеры. Кроме того, бунтовщики добрались до документов, вычислив нескольких осведомителей. Их тоже загнали в камеры. Пока шла осада, заложников постоянно избивали.

Один из надзирателей сумел убежать, заперев за собой двери, и поднял тревогу. В городе началась паника, а к изолятору отправились прокурор и замминистра МВД Абхазии. Они ещё надеялись разрешить кризис, не ставя Москву в известность. Не получилось. 

В Москве на базе отряда "Альфа" его командир — полковник Виктор Карпухин — поднял людей в ружьё и объявил, что группа из 22 спецназовцев летит в Абхазию. Вскоре самолёт уже садился в Сухуми. Интересно, что сначала "Альфу" даже не собирались использовать в качестве ударной силы.

— Детали не доводили и сказали, что "всё в руках МВД", что нас приглашают только как консультантов, — вспоминал майор Виктор Лутцев. Тем более, в Сухуми ехал ещё и отряд спецназа внутренних войск МВД, будущий "Витязь", 27 бойцов.

Между тем в Сухуми обстановка накалялась. Существовала опасность, что вооружённые зэки прорвутся из тюрьмы. Вдобавок, руководство МВД поначалу заартачилось: милицейские генералы не хотели брать на себя ответственность за операцию и возможный риск жертв среди заложников и спецназа. Местные чиновники также медлили, не решаясь дать отмашку спецназу по тем же причинам. Разозлённый Карпухин позвонил в Москву, и в дело вмешалось руководство КГБ: операцию возглавил полковник "Альфы".

Прунчак из-за спин подручных вёл переговоры. Кроме бандитов он брал с собой ещё и заложника, чтобы не подставляться под пулю снайпера. Милицейское начальство при помощи родственников преступников пыталось уговорить их сложить оружие. Те огрызались и требовали вертолёт или БТР, чтобы уехать из Сухуми. Переговорщики тянули время. Бандиты спорили ещё и друг с другом, называли разное число уезжающих, кто-то вообще хотел остаться на месте. Требование посадить на крышу ИВС вертолёт отклонили: якобы крыша обвалилась бы из-за посадки. Во время переговоров по поводу вертолёта альфовцам, наконец, пришла рабочая идея о том, как обезглавить бунт.

Прунчаку и компании предложили новый вариант. Вертолёт сядет неподалёку — на площади, а туда их доставят автобусом. На площади действительно посадили вертушку, так, чтобы в изоляторе слышали шум винтов. Бандитам даже показали пилотов. Идея доехать до винтокрылой машины на рафике показалось преступникам неплохой. Между тем в автобус была вмонтирована взрывчатка. Во время движения его собирались обездвижить направленным взрывом небольшой мощности, чтобы не повредить заложникам, а затем взять приступом. Внезапный подрыв должен был не только остановить автобус, но ещё и оглушить всех, кто находится внутри, на несколько секунд, вызвать лёгкие контузии. Для надёжности подготовили БТР, чтобы перекрыть дорогу в случае, если взрывчатка не сработает. Вскоре микроавтобус стоял перед зданием ИВС.

Бандиты, конечно, не были наивными юношами. Из здания сначала вышел один уголовник, чтобы осмотреть машину. Он потребовал повесить на окна шторки, и это требование милиционеры исполнили. В это время в изоляторе шла драка: бандиты решали, кому уезжать. Наконец, началась посадка в "троянский рафик". Группа "Альфа" уже была готова к операции. 

Ещё две другие группы "Альфы" и "Витязя" готовились штурмовать само здание изолятора. Одна заходила со стороны боковой двери, другая незаметно проникала на четвёртый этаж через слепую зону и врывалась в здание сверху. Правда, тут возникла непредвиденная трудность. Спецназовцы собирались пробивать дорогу при помощи накладных зарядов.

Однако когда об этом заговорили с прорабом, строившим здание, тот признался: "Строили кое-как, материалы тащили, воровали. Балки перекрытия лежат на честном слове. Рванёте — упадёт наша тюрьма".

Альтернатив подрыву не было, но Карпухин лично уменьшил заряд.

Первоначальный план альфовцев состоял в том, чтобы при возможности застрелить главаря по дороге к рафику. Однако преступники вышли в самодельных балаклавах, нацепив их также и на заложников, и снайпер не стал стрелять. Зэкам не откажешь в изобретательности: чтобы заложников нельзя было установить по отсутствию оружия, беднягам чёрной изолентой прикрутили к рукам пистолеты без патронов. Все загрузились в автобус, и тот начал выезжать со двора.

В трансформаторной будке в это время уже сидели трое офицеров "Альфы", незаметно пробравшихся туда. На жаре в помещении три на два метра трое геркулесов в тяжёлой экипировке (усиленный бронежилет весит 40 килограммов) изнывали, как в бане. Дверь заранее сняли с запора и, чтобы она не распахнулась, подвязали кусочком проволоки. Вблизи приготовились действовать другие тройки — одна пряталась в полуподвале, другая в подсобке. Проникли они туда буквально за спинами нескольких человек, пришедших якобы для переговоров. Рафик начал движение… и несколько секунд проехал нормально. У командующих операцией прибавилось седых волос на головах за эти секунды. Однако затем взрывное устройство сработало.

Взрыв! К рафику несутся тройки, назначенные для захвата. Одна из подгрупп выбила заднее стекло. Командир штурмовой группы Михаил Картофельников за шиворот выдернул из машины здоровенного уголовника, на котором висело сразу несколько пистолетов — за пазухой, за поясом, в разных карманах.

В это время другой офицер, Евгений Первушин, извлекал другого зэка с водительского места. Интересно, что этот альфовец, не желая стрелять, чтобы никого не зацепить, ошеломил своего визави… разводным ключом. Вообще, сразу несколько офицеров использовали дубины вместо пистолетов: в суматохе было легко застрелить не того, кого хотели. На водительское сиденье запрыгнул офицер Игорь Орехов — и получил пулю в шею, между шлемом и бронежилетом. Преступник бил из мелкокалиберного марголина, поэтому Орехов остался в живых.

Шутки кончились: тех, кто пытался применить оружие, в том числе главаря бунта Прунчака и ранившего Орехова бандита Дзидзария, застрелили без сантиментов.

Кроме Орехова, раненых у спецназа при захвате автобуса не было, только несколько пуль попали офицерам в бронежилеты. Оба заложника, прихваченные бандитами, остались в живых.

В это время в здание ИВС врывались другие группы захвата. Люк через этажи аккуратно подорвали, но изнутри принялись отстреливаться. В процессе штурма атакующим встретилась ещё одна дверь, о наличии которой спецназовцев никто не предупредил. Её своротили маломощным накладным зарядом. Штурмовые группы использовали любопытное спецсредство: гранатомёт РГС-50, стреляющий резиновой картечью и светошумовыми боеприпасами. В длинных коридорах резиновые шарики давали множество рикошетов. Никого не убивало, но дикая боль от разлетающихся повсюду шариков парализовала волю.

Резиновая картечь оказалась чрезвычайно эффективной, благо по летнему времени преступники были легко одеты. Заложники не пострадали, преступников же с травмами разной степени тяжести разогнали по камерам.

Всё это время за действиями "Альфы" и спецназа МВД наблюдали местные жители, толпами высыпавшие на балконы.

Игорь Орехов был успешно прооперирован и вскоре поправился. Его рана оказалась неопасной. В день штурма у него был день рождения, и альфовец отметил его успешной операцией. Офицеры "Альфы" на следующий день отправились на берег моря ополоснуться, и сорвали овации восторженных местных жителей.

Виктор Карпухин возглавлял группу "Альфа" до августа 1991 года и был уволен в запас новой властью вместе с рядом других офицеров. Позднее он руководил службой безопасности президента Казахстана и успешно работал в бизнесе.

Штурм ИВС в Сухуми стал своего рода образцовой операцией группы "Альфа" и внутренних войск. Любое другое европейское контртеррористическое спецподразделение могло бы с гордостью вписать такой приступ в список своих лучших операций. К сожалению, впоследствии оказалось, что для "Альфы" успех в Сухуми — лишь разминка перед настоящими испытаниями. Впереди были горячие 90-е.

life.ru

Орехов, Игорь Владимирович — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Орехов.

И́горь Влади́мирович Оре́хов (15 августа 1955, Москва — 6 сентября 2008, там же) — ветеран специального подразделения КГБ СССР Группы «А» (ныне спецподразделение «Альфа»), подполковник КГБ СССР[1][2].

Воинская служба

Родился 15 августа 1955 года в Москве. Окончил среднюю школу № 104 и Московский институт электронного машиностроения. Срочную службу проходил в 1973—1975 годах в Пограничных войсках КГБ СССР, снайпер по квалификации[2]. Высшее образование получил после демобилизации. Сотрудник КГБ с 1980 года, занимал различные должности в комендантском отделе и Оперативно-техническом управлении КГБ СССР[2].

В рядах Группы «А» с 1982 года. По воспоминаниям сослуживцев, Орехов был лидером «третьей десятки» (третьего поколения) военнослужащих Группы «А», при этом не занимая руководящего поста и находясь на должности оперуполномоченного; позже был назначен секретарём партийной организации первого отделения Группы «А»[2]. Одной из его первых операций стала операция в Тбилиси 19 ноября 1983 года по освобождению заложников, захваченных грузинскими террористами на борту самолёта Ту-134у[1]. Орехов одним из первых проник на борт самолёта (во второй салон), участвовал в захвате и обезвреживании преступников, получил порезы и ожоги. По воспоминаниям Орехова, он долгое время скрывал правду от жены об участии в штурме самолёта, говоря, что травмировался в Полевом учебном центре. Награждён орденом за операцию в Тбилиси[2].

Участник боевых действий в Афганистане в 1986 году[1], служил в составе Керкинского отряда. Действовал вместе с его десантно-штурмовой группой, Мардианской и Шиберданской мотоманевренными группами. Участник общевойскового ночного боя у кишлака Бармазиет зимой и ликвидации караванов с оружием[2]. Участвовал позже в операции по обезвреживанию террористов в Уфе, захвативших самолёт Ту-134 20 сентября 1986 года[1].

10 мая 1989 года в Саратове Орехов участвовал в операции по обезвреживании группы уголовников[1], захвативших семью Просфириных (в том числе и маленького ребёнка) в заложники в квартире жилого дома — это была первая операция по штурму квартиры. Операцией руководил М. В. Головатов. Орехов был в составе группы захвата, ему предстояло спуститься с верхнего этажа в окно захваченной квартиры. В ходе операции порезал руку и ногу. Отмечен наградами от Седьмого управления КГБ СССР за операцию в Саратове[2].

С 11 по 15 августа 1990 года участвовал в нейтрализации преступников, сбежавших из ИВС Сухуми и захвативших микроавтобус «Рафик»[1]. Как снайпер, не был включён в группу штаба, а занимался подготовкой к ликвидации главаря банды. После разговоров с командиром группы «А» В. Ф. Карпухиным был переведён в группу захвата (штурмовую группу). Одним из первых ворвался в автобус, прыгнув на водителя и нейтрализовав одного из бандитов (бил его молотком по руке). Был ранен в шею выстрелом из мелкокалиберного пистолета Марголина (стрелял М. Дзидзария)[2][3].

После ранения был переведён на другую работу в системе КГБ, однако в 1992 году вернулся в Группу «А». В отставке с 1993 года[1].

В отставке

Подполковник Игорь Орехов был награждён орденами Красного Знамени и Красной Звезды, а также рядом медалей (в том числе и Почётным знаком «За вклад в развитие Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора „Альфа“»). Один из создателей Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» в октябре 1992 года, до 2008 года был членом Совета организации[1]. Участник памятных мероприятий военнослужащих Группы «А», проводившихся в День работника органов безопасности Российской Федерации, в День Победы и в другие дни (в том числе в годовщины смертей сослуживцев)[2].

В 2002 году участвовал в оказании помощи членам группы «Альфа» во время теракта на Дубровке[2].

Личная жизнь

Супруга — Наталья. Сын — Дмитрий, несколько лет служил в «Альфе», после чего перешёл в другое закрытое подразделение ФСБ[2].

За время службы в Группе «А» и после своего увольнения в запас Игорь Орехов отмечался сослуживцами как «человек жизнерадостный, заводной, компанейский», который научил бойцов группы «компромиссу во многих вещах» и назывался патриотом Советского Союза и России. Оказывал всю посильную помощь личному составу «Альфы» и её ветеранам. Хобби — рыбалка[2].

Смерть

Игорь Владимирович Орехов скончался 6 сентября 2008 года после продолжительной болезни, с которой боролся на протяжении четырёх с половиной лет. Прощание прошло 10 сентября 2008 года в Ритуальном зале при Центральном госпитале ФСБ на Пехотной улице, в храме Софии на Лубянке была проведена поминальная служба[2]. Похоронен на Востряковском кладбище с воинскими почестями, в 2009 году на могиле был установлен памятник[1].

Примечания

wikipedia.bio

Подполковник ОРЕХОВ Игорь Владимирович ( продолжение )


Подполковник ОРЕХОВ Игорь Владимирович
(15.08.1955 - 06.09.2008)

"НАШ ИГОРЬ ОРЕХОВ"
( продолжение )

Павел ЕВДОКИМОВ

ШТУРМ В САРАТОВЕ

Василий Леонов:
— Мы — это третье поколение Группы «А», призыв начала 1980-х. Мы составляли азбуку, по которой нынешние ребята, внося все новое, продолжают работать. Как мы смотрели учебные фильмы и боевики? Все отвлеченные сцены — побоку, а вот то, что могло пригодиться в нашем деле, изучали по множеству раз: как поставлен удар, как водитель сидит за рулем, как стрелок изготовился к бою.

Александр Михайлов:
— Это был фильм про SAS, который мы раскрутили буквально по кадрам, чтобы понять, как работает британский спецназ.

Василий Леонов:
— У Игоря теоретический опыт был побогаче, и он вот эту практику, которую мы разрабатывали, компоновал в теорию. Не он один, конечно. В «Альфе» все были примерно равны. Но естественно, что в равном коллективе всегда находится человек, который чуть выделяется. В первом отделе таковым был Игорь Орехов. Но, выделяясь «чуть-чуть» в Группе «А», в другом подразделении КГБ он оказывался уже на порядок выше остальных.

Когда после ранения в Сухуми Игорь временно перешел на другое место службы, то там он тоже пользовался большим авторитетом. И не потому, что пришел из Группы «А». И не потому, что был ранен, орденоносец, — а как человек, способный думать, принимать быстрые и правильные решения. Так было в Саратове, где операция разрабатывалась «на пальцах». Игорь, будучи снайпером, опять же находился в группе захвата — на острие атаки.

Александр Михайлов:
— В чем разница между Группой того периода и нынешнего. В той, прежней, на выполнение боевой задачи по освобождению заложников отводилось определенное количество людей. Самолет — 32-35 человек, в зависимости от типа воздушного судна, и так далее. Так вот в Группе «А» советского периода нужно было так зарекомендовать себя, чтобы тебя взяли на операцию. Конкуренция между оперативными группами доходила до того… если футбол, так рубимся «насмерть». Перед вылетом в Саратов Лопанов (А. М. Лопанов, ветеран первого набора Группы «А». — Авт.) нас выстроил в спортзале: «Ты полетишь, ты, ты…» А все хотят! Все готовы! Но приходилось выбирать, и Игорь попал в ту командировку как один из лучших.

Юрий Горкин:
— Прилетели на место. План предстоящей операции начали обсуждать еще в воздухе. Однако точной информации не было. Мы были готовы к разным вариантам: или блокировать террористов на пути следования, или, что не исключалось, работать по зданию, а также по самолету.

Александр Михайлов:
— Квартиру за всю историю Группы мы еще тогда ни разу не штурмовали. Ни разу!

Юрий Горкин:
— В Советском Союзе штурм квартиры подобным образом был осуществлен впервые. По прилете поступила уже более конкретная информация: уголовники находятся в квартире, где удерживают заложников — семью Просфириных, включая маленькую девочку. Михаил Васильевич Головатов (начальник Группы «А» в 1991-1992 гг. — Авт.) собрал нас в каком-то помещении. Стали готовить группы захвата, наблюдателей, обеспечения… ну, как положено. Игорь был зачислен в группу захвата: ему предстояло спуститься с верхнего этажа в окно захваченной квартиры. Нужно понимать, что окно это было с двойными стеклами, а мы работаем в здании, как уже отмечалось, первый раз — рамы не выносили, стекла ногами не выбивали. Конечно, во время тренировок мы проникали в пустые оконные проемы.

Александр Михайлов:
— Еще один момент. Им предстояло спуститься, бить стекла и делать шумовое оформление из автоматов, отвлекая внимание на себя, пока мы дверь вышибем. А они еще и ворвались в квартиру, пройдя эти стекла. Но не все. Женя Первушин просвистел вниз с пятого этажа: неудачно, по всей видимости, был закреплен фал. После этого, к изумлению сотрудников милиции, находившихся внизу, он поднялся на ноги и побежал наверх, чтобы хоть чем-то помочь нам.

После окончания операции, как я помню, Игорь оказался сильно порезан — руку и ногу повредил. Тогда мы еще не имели защитных перчаток и необходимых средств защиты. У Игоря был один ЛПС (форма летно-подъемного состава. — Авт.). В местной столовой я сидел с ним за одним столом. «Сейчас я отойду», — говорит. Смотрю, а он весь в крови. «Ты чего?» — «Наверное, о стекло порезался. Представляешь, только сейчас стал чувствовать боль». Мы тут же вызвали медсестру.

Встречали нас в Москве заместитель Председателя КГБ Г. Е. Агеев и руководители нашего Седьмого управления. Но вот что интересно — награды получили не все, кто участвовал в штурме квартиры. Этому дадим, у этого — есть, отдохни, этот подождет, а ты молодой еще. Игорь имел уже орден за Тбилиси. Но Лутцев, Женя Первушин тоже не получили. Конечно, обидно за ребят. Пролетели. Зато опыта поднабрались, а это дорогого стоит.

Валерий Бирюков:
— Это была практика. Если у тебя уже есть боевая награда, то не жадничай — поделись с товарищем. Мы так и считали.

ЖАРКОЕ ЛЕТО В СУХУМИ

Во время тяжелейшей операции, проведенной летом 1990 года в изоляторе временного содержания (ИВС) на территории Сухуми, капитан Орехов в составе штурмовой группы одним из первых ворвался в микроавтобус «Рафик», где находились террористы и заложники, и, несмотря на полученное огнестрельное ранение в шею, смог обеспечить успех операции на данном участке. В тот день ему исполнилось тридцать пять лет. Лучшего подарка на день рождения трудно и представить.

Александр Михайлов:
— В Сухуми, по прилете, Виктор Федорович (Герой Советского Союза В. Ф. Карпухин, командир Группы «А». — Авт.) сформировал группу штаба, в которую Игорёчек, к сожалению, не попал — он, как снайпер, занимался другими проблемами. Было несколько вариантов нейтрализации бандитов. Один — уничтожение главаря во время переговоров, с тридцати метров. Когда мы прорабатывали этот сценарий, то стали думать: а как Игорю сказать, что он не идет в боевых порядках? Орехов считался одним из лучших снайперов. Грамотный, тот, у кого рука действительно не дрогнет, чтобы уничтожить бандита.

Когда с Витей Лутцевым мы пришли к нему в домик на турбазе, чтобы ввести в курс дела, то понимали: просто так он не согласится. Так и получилось. Зашли: «Игорёк, на тебя возложена такая вот ответственная задача». — «Нет, ребята, так дело не пойдет. А если этот Прунчак не придет на переговоры, что тогда — так и буду с винтовкой лежать? Я пойду вместе с вами, я не подведу».

Мы вняли его доводам, взяв в группу захвата, и нашли замену — Андрея Руденко. А Игорь во время штурма выполнил свою задачу на 120 процентов. Нам пришлось бежать за «Рафиком», расстояние далекое уже было. Не сработал взрыв спереди машины, водитель нажал на газ и проехал дальше положенного. Увидев нас, террористы открыли огонь. Но они не ожидали, что их будут атаковать и сбоку. Игорёк первым ворвался в микроавтобус и накрыл собой двух преступников, которые вели огонь. В общей сложности по нам было сделано двадцать четыре выстрела, но если бы не Орехов, то кого-то могло зацепить.

В материале «Жаркое лето в Сухуми», опубликованном на страницах «Спецназа России» летом 2000 года, Игорь Владимирович так вспоминал этот боевой эпизод:

«Я выскочил из двери первым. Смотрю, рядом на расстоянии четырех-пяти метров катится «Рафик». Дверца на переднем сиденье открыта. В этой ситуации мне пришлось прыгнуть на водителя. В руке у него был пистолет. Ногой прижимаю его к двигателю, держу. Поскольку перегородки в салоне нет, то террорист, сидящий тут же, за водительским креслом, стал наводить на меня ствол. Мне пришлось не только столкнуть этого бандита в проход, к двери, но еще и прыгнуть на него. Картина такая получается. Водителя держу ногами, а на этого урода навалился всем телом. Он упал, а я не могу дотянуться до его пистолета. У меня самого в одной руке пистолет, в другой молоток. Вот этим молотком-то стал я его долбить по руке, пока пальцы не разжались. Наши уже стекла бьют…

Стал я подниматься на руках. Вижу, бандит с заднего сиденья целится в меня. Я это вижу, но сделать ничего не могу, т. к. на руке с пистолетом отжимаюсь. Упал. А когда чуть приподнялся, то в меня выстрелил «пассажир» (им оказался рецидивист Дзинзария — Авт.), сидевший через двигатель. Он развернулся и выстрелил в упор. Меня спасло то, что в правой руке у него был ТТ, а в левой — мелкокалиберный пистолет Марголина.

Садануло — будто шпалой по шее. Пуля попала между каской и бронежилетом и, не задев жизненно важных органов, застряла возле позвонка. Но сознание не потерял. Каска тяжелая, и одна мысль — подниму я голову или нет? Потом ребята, когда нейтрализовали бандитов, стали кричать: «Игорь ранен, Игорь ранен!» Меня стали вытаскивать за ноги. А я вижу, что голову могу поднять, и стал отпихиваться: «Я сам!»

Александр Михайлов:
— Из нашего отделения Орехов получил ранение — тяжелое, замечу, ранение. Судьба его тогда спасла, пуля из ТТ разнесла бы всю шею. Честно говоря, парень был достоин звания Героя. Или ордена Ленина. Что говорить, в советское время ордена давали очень скупо. Но жизнь есть жизнь, она на этом не останавливается.

«НЕ БУДЕМ ТЕРЯТЬ КОНТАКТОВ…»

Юрий Горкин:
— На похоронах Жени Первушина в 1993 году Игорь предложил: «Ребята, давайте не будем терять контактов между собой. И давайте каждый год будем собираться у него на могиле». Помянули, выпили… Опять же он предложил на 9-е Мая ездить по местам, где нашли свой последний земной приют наши погибшие и умершие товарищи.

Александр Михайлов:
— Юра, дорогой! Это было чуть раньше — после гибели Вити Шатских. Приехали к нему на могилу: Лутцев, Орехов и Молчанов с женами, вы были, ребята. Постояли, помолчали… Выпили. Так получилось, что мне не довелось быть на похоронах — выполнял «интернациональный долг». Перед майскими праздниками, это было 28 апреля (день рождения Виктора Шатских), мы решили: давайте в мае соберемся и поедем. Мотивировка — это День Победы. Да, в этой победе мы не участвовали. Так, сбоку припека. У нас были другие победы — в Тбилиси, Уфе, Минеральных Водах, Саратове, Сухуми… И мы решили к ветеранам Великой Отечественной пристроиться.

Юрий Горкин:
— На сегодняшний день эта традиция продолжается восемнадцать лет. Сейчас поминальный список в «Альфе» насчитывает сорок восемь имен — погибших, умерших. Тогда было всего несколько человек, и мы умудрялись до обеда все наши кладбища объехать, а сейчас не хватает и всего светового дня. В связи с тем, что на 8-е и 9-е Мая кладбища перекрываются сотрудниками милиции и проехать на них не представляется возможным, мы выбрали 7-е число. Народу у нас бывает по шестнадцать-восемнадцать человек.

Валерий Бирюков:
— Игорь был очень обязательный в отношении всего, что касалось Группы «А» и Ассоциации «Альфа». Жил подразделением, оно не являлось для него отрезанным ломтем. Был всегда в курсе последних новостей и событий.

Василий Леонов:
— В период захвата заложников на Дубровке он прорвался через оцепление, чтобы помочь ребятам. Об этой ситуации Саша хорошо знает, как все было.

Александр Михайлов:
— Случилось так. 25 октября я должен был улетать со своим отделом в Чечню. А 23-го, в пятницу, ребята — костяк первого отделения — меня провожали. Вечер, одиннадцатый час. Игорь предложил: «Давай я тебя завезу домой». Около МГУ по пейджеру сыграла боевая тревога. Захожу в подразделение, дежурный доложил: беда случилась, так и так. Перезвонил Орехову: «Буду отдел встречать».

На Дубровке наш командир, Валентин Григорьевич Андреев, поставил задачу, и мы с Серегой Д. пошли на рекогносцировку. Возвращаюсь, смотрю — Орехов уже крутится среди наших сотрудников! Оказывается, как мне потом рассказывал Валера К., он дождался первый отдел и вместе с ним поехал на место проведения операции.

Старички-то, умудренные жизнью, бутерброды взяли, а молодые бойцы — все пустые. И вот тогда Игорь по просьбе ребят забил полностью капот своей машины продуктами, кофе и прохладительными напитками. А скажи ему тогда: «Вперед, на Шепетовку!» — взял бы спокойно оружие, «сферу», бронежилет и пошел бы вместе со всеми.

Он был патриотом не только России, но и патриотом своего подразделения — Группы «А», остававшейся для него родным домом. Чем мог, всегда старался помочь.

ЭПИЛОГ

Василий Леонов:
— Для меня он живой. Может быть, потому, что мне не пришлось его хоронить. Память человеческая со временем притупляется, но для меня Игорь Орехов всегда останется парнем из Группы «А». Его сын Дмитрий пошел по стопам отца — несколько лет проработал в Управлении «А», а сейчас служит в другом закрытом подразделении ФСБ.

Юрий Горкин:
— Если бы Игорь слышал нас сейчас, все, что мы тут наговорили — улыбнулся бы, махнул рукой: «Да что вы, ребята! Каждый из вас такой же». У меня в мобильном телефоне до сих пор его номер сохранился. Иногда по инерции думаешь: «Набрать Игорьку, что ли?» Нет у меня такого ощущения, что его нет среди нас, кажется — в очередной командировке. Вернется, и опять мы, по пятницам, в «клубе любителей пива» соберемся и поговорим о наших делах и проблемах. И поедем на очередную рыбалку.

Валерий Бирюков:
— Он был настоящим патриотом — сначала Советского Союза, а потом и России. Мы с ним спорили: у меня был более критический взгляд на происходившие события, а он говорил, что страна обязательно возродится. Стержень в нем был всегда. Во-первых, глубокая интеллигентность настоящего москвича, во-вторых, жесткость в отстаивании своих принципов и, в-третьих, осознанный и устойчивый патриотизм. Не оголтелый, когда человек ради неких своих убеждений готов вырезать всех других, кто думает иначе.

Впрочем, в Группе «А» все были патриотами. Да и невозможно, как мне кажется, находясь в таком боевом подразделении, исповедовать иные взгляды на общество и государство.

Все его начинания остаются с нами: поездки на 9-е Мая и встречи на День чекиста 20 декабря, «клуб любителей пива»… Да сама Ассоциация ветеранов спецподразделения «Альфа». А человек жив в памяти и делах, которые он оставил после себя.

Игорь не умер. Он никогда не уйдет. Рюмочка будет всегда стоять на столе. Он нас научил компромиссу во многих вещах, дипломатичности. Уберегал от излишних споров.

Александр Михайлов:
— Каждому из нас Игорь дал очень многое: кому-то выдержку, кому-то — умение снимать агрессию. Я его старше, но всегда старался узнать его мнение, и он всегда давал умные и дельные советы по самым различным рабочим и жизненным ситуациям. Будучи в отставке, Игорь отслеживал, что происходит. Вообще судьба людей в подразделении для каждого ветерана Группы «А» не должна оставаться, на мой взгляд, неким отвлеченным понятием. Отработал — и до свидания! Нет, конечно!
Я бы хотел завершить нашу беседу об Игоре Орехове четверостишьем из песни Владимира Высоцкого:

То, что пусто теперь, — не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Болезнь дала о себе знать в день празднования 30-летия Группы «А». На протяжении последующих четырех с половиной лет Игорь Владимирович с исключительным мужеством боролся со смертельным недугом, работая в Совете Ассоциации «Альфа». Когда же силы оставили его, то в марте 2008 года на отчетно-перевыборном собрании он взял самоотвод. Под аплодисменты ему был вручен Почетный знак «За вклад в развитие Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», учрежденный в 2007 году.

Прощание с подполковником Ореховым прошло в Ритуальном зале при Центральном госпитале ФСБ на Пехотной улице. Настоятель храма Софии на Лубянке отец Александр отслужил поминальную службу. После чего траурный кортеж отправился на Востряковское кладбище города Москвы.

В этот день отдать дань памяти Игорю Владимировичу пришло очень большое количество людей, включая практически все руководство Управления «А» Центра специального назначения ФСБ и Ассоциации ветеранов спецподразделения «Альфа».

Подполковник Орехов был погребен с соблюдением всех воинских почестей на одной из аллей Востряковского кладбища среди высоких берез. После исполнения Государственного гимна и ружейного залпа мимо его могилы, утопавшей в цветах и венках, прошел взвод почетного караула Президентского полка.

Через полтора года рядом с ним «лег» другой руководитель Ассоциации «Альфа» — Владимир Николаевич Ширяев. Так и покоятся они теперь вместе, как и шли по жизни.

(глава из книги А.А. Филатова "Крещённые небом")

gerda-dog93.livejournal.com

Орехов, Игорь Владимирович Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Орехов.

И́горь Влади́мирович Оре́хов (15 августа 1955, Москва — 6 сентября 2008, там же) — ветеран специального подразделения КГБ СССР Группы «А» (ныне спецподразделение «Альфа»), подполковник КГБ СССР[1][2].

Биография

Родился 15 августа 1955 года в Москве. Окончил среднюю школу № 104 и Московский институт электронного машиностроения. Срочную службу проходил в 1973—1975 годах в Пограничных войсках КГБ СССР, снайпер по квалификации[2]. Высшее образование получил после демобилизации. Сотрудник КГБ с 1980 года, занимал различные должности в комендантском отделе и Оперативно-техническом управлении КГБ СССР[2].

Группа «А»

В рядах Группы «А» с 1982 года. По воспоминаниям сослуживцев, Орехов был лидером «третьей десятки» (третьего поколения) военнослужащих Группы «А», при этом не занимая руководящего поста и находясь на должности оперуполномоченного; позже был назначен секретарём партийной организации первого отделения Группы «А»[2]. Одной из его первых операций стала операция в Тбилиси 19 ноября 1983 года по освобождению заложников, захваченных грузинскими террористами на борту самолёта Ту-134у[1]. Орехов одним из первых проник на борт самолёта (во второй салон), участвовал в захвате и обезвреживании преступников, получил порезы и ожоги. По воспоминаниям Орехова, он долгое время скрывал правду от жены об участии в штурме самолёта, говоря, что травмировался в Полевом учебном центре. Награждён орденом за операцию в Тбилиси[2].

Участник боевых действий в Афганистане в 1986 году[1], служил в составе Керкинского отряда. Действовал вместе с его десантно-штурмовой группой, Мардианской и Шиберданской мотоманевренными группами. Участник общевойскового ночного боя у кишлака Бармазиет зимой и ликвидации караванов с оружием[2]. Участвовал позже в операции по обезвреживанию террористов в Уфе, захвативших самолёт Ту-134 20 сентября 1986 года[1].

10 мая 1989 года в Саратове Орехов участвовал в операции по обезвреживании группы уголовников[1], захвативших семью Просфириных (в том числе и маленького ребёнка) в заложники в квартире жилого дома — это была первая операция по штурму квартиры. Операцией руководил М. В. Головатов. Орехов был в составе группы захвата, ему предстояло спуститься с верхнего этажа в окно захваченной квартиры. В ходе операции порезал руку и ногу. Отмечен наградами от Седьмого управления КГБ СССР за операцию в Саратове[2].

С 11 по 15 августа 1990 года участвовал в нейтрализации преступников, сбежавших из ИВС Сухуми и захвативших микроавтобус «Рафик»[1]. Как снайпер, не был включён в группу штаба, а занимался подготовкой к ликвидации главаря банды. После разговоров с командиром группы «А» В. Ф. Карпухиным был переведён в группу захвата (штурмовую группу). Одним из первых ворвался в автобус, прыгнув на водителя и нейтрализовав одного из бандитов (бил его молотком по руке). Был ранен в шею выстрелом из мелкокалиберного пистолета Марголина (стрелял М. Дзидзария)[2][3].

После ранения был переведён на другую работу в системе КГБ, однако в 1992 году вернулся в Группу «А». В отставке с 1993 года[1].

В отставке

Подполковник Игорь Орехов был награждён орденами Красного Знамени и Красной Звезды, а также рядом медалей (в том числе и Почётным знаком «За вклад в развитие Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора „Альфа“»). Один из создателей Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» в октябре 1992 года, до 2008 года был членом Совета организации[1]. Участник памятных мероприятий военнослужащих Группы «А», проводившихся в День работника органов безопасности Российской Федерации, в День Победы и в другие дни (в том числе в годовщины смертей сослуживцев)[2].

В 2002 году участвовал в оказании помощи членам группы «Альфа» во время теракта на Дубровке[2].

Личная жизнь

Супруга — Наталья. Сын — Дмитрий, несколько лет служил в «Альфе», после чего перешёл в другое закрытое подразделение ФСБ[2].

За время службы в Группе «А» и после своего увольнения в запас Игорь Орехов отмечался сослуживцами как «человек жизнерадостный, заводной, компанейский», который научил бойцов группы «компромиссу во многих вещах» и назывался патриотом Советского Союза и России. Оказывал всю посильную помощь личному составу «Альфы» и её ветеранам. Хобби — рыбалка[2].

Смерть

Игорь Владимирович Орехов скончался 6 сентября 2008 года после продолжительной болезни, с которой боролся на протяжении четырёх с половиной лет. Прощание прошло 10 сентября 2008 года в Ритуальном зале при Центральном госпитале ФСБ на Пехотной улице, в храме Софии на Лубянке была проведена поминальная служба[2]. Похоронен на Востряковском кладбище с воинскими почестями, в 2009 году на могиле был установлен памятник[1].

Примечания

wikiredia.ru

Московский интеллигент

Достала война Игоря Орехова. А, казалось бы, уже теперь будет все хорошо. Он долго и тяжко болел. Война не проходит бесследно, даже если ты вернулся домой живым и невредимым.

Москвич, как говорили, что он – московский интеллигент. Срочная служба его прошла в погранвойсках. Вернувшись, стал учиться в институте. По продвинутой тогда программа электронного оборудования.

Сразу после института его пригласили на службу в КГБ СССР.

Два года спустя, когда сумел разобраться во всем, он пришел в группу «Альфа». Парень был обстоятельный. Зато, когда вошел в группу, начались бесконечные командировки.

Афган, Тбилиси, Уфа, Саратов, Сухуми. Он был везде, где бандиты преступали закон. На груди прославленного бойца «Альфы» сияли ордена и медали. Он шел на помощь бойцам даже тогда, когда идти не мог. Он полз туда, где было трудно. Честный и порядочный человек, с огромным личным обаянием.

По его инициативе создается Ассоциация ветеранов «Альфы». Двадцать лет, уже после службы, он был другом тем, кто продолжал свой воинский путь. И тратил часть личных средств на ассоциацию.

Московский интеллигент

Бывшие бойцы «Альфы» говорят о нем с придыханием – Игорь был человеком жизнерадостным, заводным и компанейским.

Профессиональная учеба шла своим чередом, а бойцам «Альфы» всегда казалось, что Игорь знал больше, чем говорят преподаватели. Он как будто где-то имел собственную подпитку к знаниям, которые получал вместе со всеми.

Конечно, тут сказывалась его образование, к тому же он с таким рвением занимался самоподготовкой…

Шли занятия по подготовке к различным спецоперациям. Он так импровизировал. Надевал больничные халаты, спецробу сантехников, униформу дворников. Это был его личный конек – он умел маскироваться.

Кто-то, из высокого начальства, сказал, что Игорь Орехов – воплощение интеллигентной Москвы. Игорь знал все о своем родном городе, у него всегда можно было спросить о чем-то и получить ответ.

Совсем неконфликтный, очень нехарактерно для таких жестких подразделений, он стремился примирить конфликтующих, объясняя, что «завтра в бой, а вы в ссоре». И как-то выходило, что никто не обижался.

Легенда группы «Альфа», Александр Михайлов, говорил, что Игорь был высококлассным снайпером. Он умел маскироваться, отлично подбирал позицию, как будто родился уже готовым специалистом.

У хорошего снайпера выстрел может быть только один. Он не боялся грязи. Лучше пот и грязь, чем кровь и смерть.

Он просто был неформальным лидером. Спокойно выходил к грязным машинам и мыл их вместе со всеми, хотя ему никто не давал такой команды.

В группе были такие взаимоотношения. К этому привыкаешь, и живешь вместе со всеми. Любую черную работу выполняли все вместе. Игорь знал все. К нему часто тянулись люди, чтобы просто пообщаться, снять напряжение.

Игорь Орехов не был мямлей. Он мог сказать правду в глаза человеку. Был секретарем парторганизации. И показывал, как выйти из сложной ситуации.

Наиболее авторитетный среди бойцов «Альфы», он задавал тон в любых ситуациях. В бою мог действовать предельно жестко, шагая впереди всей группы.

Его первая спецоперация случилась в Тбилиси, когда боевики захватили самолет Ту-134. В салоне самолета сильнейшее задымление.

На тренировках все отрабатывается – кто куда бежит и что делает. Но в жизни случаются ситуации, которые не предусмотришь на учениях.

У Игоря специализация «снайпер», но он бежит в группе, чтобы помочь бойцам скорее спасти заложников.

Каждая боевая единица на учете. Чтобы не мешаться под ногами, он проходил подготовку рядового бойца.

Впрочем, в «Альфе» такие замены – скорее норма. И сегодня бойцы учатся заменять друг друга в сложной ситуации. Мало ли, какие бывают моменты в бою. И здесь Игорю нет равных. Прирожденный психолог.

Сейчас бойцы вспоминают, как проходили учения в центре Москвы, и как никто не удивился, что кого-то задержали люди в одежде ремонтников в касках, на троллейбусной остановке.

Еще до операции, никто в принципе, не усомнился, что это ремонтники. В Москве таких рабочих полно. Это была идея Игоря Орехова. Он отлично понимал Москву. Везде, где требовалось внимание и сноровка, Игорь присутствовал.

«Боевые слоны»

Они уезжали в Афганистан. Там запрещено фотографироваться, писать письма. Все уже знали, что это такое – Афган. Игорь, как и все сотрудники, жене сказал, что едет на учения. Да разве обманешь подругу чекиста?

Но приходили наградные документы, и жена узнавала, что Игорь опять награжден. И все понимала. Муж ее подруги работал в наградном отделе.

Они проводили учения на территории Афганистана в бронежилетах и касках. В отвратительную погоды, снег, грязь. Пограничники назвали их слонами за экипировку и высокую выносливость.

Ночной бой показался Игорю очень красивым. Цельный боец, он находил красоту даже в бою.

При поиске караванов главное – скрытность. И «Альфа» в Афганистане была на нелегальном положении. Война – это тяжелый труд.

Группа «Альфа» прошла этот тяжкий путь в горах Афганистана. Они пили воду из лужи, они спали по два часа в сутки, они проползли на животе весь Афганистан.

Игорь

В «Альфе» все были примерно равны. Но в другом подразделении Игорь Орехов оказался на голову выше всех. Нет, не потому, что пришел из «Альфы». Он умел думать, принимал быстрые и верные решения.

В СССР, чтобы бойца взяли на спецоперацию, нужно было себя зарекомендовать на учениях. Сложный путь. Игорь всегда входил в группу, как один из лучших бойцов.

Он был патриотом. Не только России, но и группы «Альфа». Игорь не умер, он просто не выходит на связь.

aeslib.ru


Смотрите также